— Будем надеяться, что успели вовремя. Если она проснется, дайте ей пить. Ей надо много пить. Вскипятите воду, а я пока приготовлю настойку из трав. Если она проснется…
Она должна проснуться, просто обязана.
Тенгель положил руки на грудь Силье и стал делать массаж сердца, воздействуя на него своим необыкновенным теплом.
— Тенгель, не хотите взглянуть на ребенка? — спросила Шарлотта.
Он скорчил гримасу:
— Позже.
Тенгель не хотел видеть это чудовище, которое чуть было не отняло жизнь у его любимой.
— Как все произошло? — спросил он, не отрывая взгляда от лица жены.
Шарлотта принялась рассказывать. Никогда еще Тенгель не слышал в ее голосе такой мягкости и столько женского обаяния.
— Малышка Суль прибежала в Гростенсхольм. Ее послала Силье. И просила передать, что дело срочное. Мать приглядывала за детьми, а я послала всадника и побежала сюда. Я боялась, что Суль потратила на дорогу слишком много времени… Все произошло так внезапно. Вы сами знаете, как опасно было вашей жене рожать. А ребенок очень крупный.
— Весит около пяти килограмм, — добавила акушерка.
Тенгель сжал зубы. Пять или больше килограммов. Да, это очень много, особенно для изящной Силье…
— Ребенок пошел очень быстро, и у вашей жены образовались многочисленные разрывы, — продолжал военный лекарь. — Я прямо с порога бросился на помощь.
Обычно роды всегда принимали женщины. Но случай с Силье был настолько сложен, что Тенгель решил подстраховаться и пригласил военного лекаря, которому очень доверял. И как же Тенгель был рад, что тот не опоздал!
— У вас родился мальчик, — услышал он голос Шарлотты.
Тихий плач в углу продолжался. Акушерка прогоняла злых духов.
Тенгель вспомнил мать. Она рожала его в полном одиночестве, и умерла от родов. Силье была окружена любовью и заботой."
"А он? Тогда никто не захотел принять страшного на вид сироту. Из жалости его взял дед. Он постоянно напоминал внуку, что тот убил свою мать. И от злости дед дал ему имя Тенгель — имя злого духа Людей Льда.
С ним никто не хотел играть, и он был ужасно одинок.
Каждый день ему задавали трепку — так, на всякий случай.
Тенгель вздохнул. Он боялся посмотреть на новорожденного, боялся увидеть его ужасное лицо, найти сходство с Ханной и Гримаром, и желтые глаза — первый признак проклятья.
Ребенок был укутан одеялом, и Тенгель увидел только черные спутанные волосенки. Это был плохой знак.
Подойдя ближе, взглянул на злое личико плачущего младенца. Осторожно отвернул край одеяла. Господи, какие широкие плечи.
