На кухню я смотрела уже другими глазами. Закопчённое оконце, казавшееся лишь грязным пятном, теперь притягивало взгляд: сквозь слои копоти проступал почти ювелирный узор.
Под слоем сажи и мучной пыли на стенах проглядывал благородный рисунок древесины.
На полках, между посудой, заметила маленькие, но удивлённо яркие картины.
Даже стол, потрескавшийся и старый, стал выглядеть иначе. Каждая трещина рассказывала историю – здесь месили тесто руки нескольких поколений, здесь резали хлеб, здесь собирались семьи.
Я провела ладонью по поверхности, чувствуя, как дерево отзывается теплом, словно живое существо.
– Невероятно, – с придыханием отозвалась я, делая ещё один глоток напитка. – Что это?
– Зареница, – хозяйка смущённо опустилась на стул и провела ладонью по его потёртой поверхности.
– Зареница? Никогда о такой не слышала, – призналась я, вдыхая терпкий аромат.
– Неудивительно, – женщина слабо улыбнулась. – Эту ягоду ещё моя прабабка собирала. Но у неё такой нрав – показывается не каждому.
Меня вдруг посетила странная мысль. В этом мире существует магия, а что если у этой женщины, как и у меня, есть какой-то дар? Просто иной… неуловимый для глаз.
– Как вас зовут? – едва слышно спросила я. – Меня Анна… Анна Артейр. В девичестве Вейр.
– Значит, вы тоже замужем?
Я невольно скривилась. Замужем… Разве то, что случилось со мной, можно назвать замужеством?
– Можно сказать и так, – пожала плечами. – Меня сослали сюда как ненужную вещь.
Женщина вздрогнула и потёрла вдувшую щеку.
Я снова поморщилась, невольно прикоснувшись к собственной скуле. Помнится, отец точно так же ударил меня.
""Будет синяк"", – подумала я с сочувствием. Жаль, что у меня нет той чудодейственной припарки тётушки Гиллеан.
– Терес, – отозвалась женщина. – Терес Братт.
– Очень приятно познакомится, – я протянула руку, которую хозяйка пекарни с дрожью, но всё же пожала.
Мы сидели в уютной тишине, неловкой, но не неприятной. Сквозь закопчённое окно виднелось тёмное небо, затянутое низкими облаками.
Снег снова пошёл – мягкими, неторопливыми хлопьями.
– Как давно вы держите эту пекарню? – спросила я, обводя взглядом помещение.
Терес вздохнула, обхватив руками свою кружку.
– Это пекарня родителей моего мужа. Они были хорошими людьми. Умерли пять лет назад, один за другим, словно не могли существовать порознь. А Март… – голос её дрогнул, зацепившись за имя мужа. – Мы женаты почти десять лет. Знаете, он не всегда был таким.
