Опер с особым чутьем

Не поминай, как говорится, черта…

Это действительно был местный психиатр – умотанный до предела, со слезящимися глазами. Он долго мыл руки в ванной, что-то бормотал под нос. Войдя в гостиную, вынул из сумки бутылку дорогого французского коньяка, поставил на стол.

– Не взыщите, граждане, больше ничего нет. Надеюсь, никто не откажется.

– Мы в деле, – кивнул Душенин. – Расслабься, Валентинович, никто не держит на тебя зла, ты выполнял свою работу.

– Мог бы и лучше выполнять, – вздохнул Мясницкий.

Коньяк оказался первосортным, из лучших погребов старинного винного дома Курвуазье, как пошутил Мясницкий. Выпили молча, закусили. Доктор не балагурил, вел себя сдержанно.

– Простите за помятый вид, – сказал он. – Прямо из больницы, день был сумасшедший…

– Как ваши пациенты, доктор? – спросил Горин.

– Благодарю, идут на поправку. – Мясницкий усмехнулся. – Простите, Павел Андреевич, каков вопрос, таков ответ. Без цинизма в нашей работе – ну, никак. Только им и спасаемся. Больные изнашивают свои организмы – и мы изнашиваем свои.

Прискорбная новость пришла из Ковылинской районной психлечебницы: у главврача Кулакова началась белая горячка. Подозревали, что он попивает, лечит водкой покалеченную на работе психику. Но чтобы вот так… Все выходные не пил, решил завязать – тут и накрыло. Стену в квартире чуть не сломал. Соседи бригаду вызвали. Смирительную рубашку надевать пришлось. Такие номера откалывал… А ведь я знаю его: грамотный специалист, вдумчивый, рассудительный. Сейчас сидит среди людей, которых недавно лечил, и те, понятно, спуска ему не дают.

– Какой ужас, – прошептала Маша. – Вот так и теряем хороших людей.

– А что в период оккупации здесь было? – спросил Павел. – Больница работала?

– Нет, – покачал головой доктор. – Сам я из Курска, переведен сюда в марте прошлого года – сразу после освобождения, но сведениями владею. Пациентов вывезти не успели, в первую очередь эвакуировали органы власти. Медицинский персонал, за малым исключением, остался на местах.

Немцы всех расстреляли – и медиков, и больных. Уж больно рьяно сотрудники больницы вступились за своих подопечных. Умалишенные Третьему рейху не требовались. Они здоровых-то оставляли через одного… За город вывезли и всех расстреляли в овраге. Больше ста человек. Здание уцелело, видимо, у фашистов были на него планы. Но в жизнь их задумки, слава богу, не воплотились. Два с лишним года здание пустовало.