Отверженная

Глаза Абрамова стали похожи на два широких блюдца, почва как будто ушла из-под ног, а дар речи пропал. Я подмигнула ему и пошла дальше по салону, ведь двери уже закрывались, а трап отъезжал. Оставалось пару сантиметров до полной герметизации дверей, как я услышала крик Абрамова, но слов уже не разобрала. Хотела помахать ему со своего места, но в темноте так и не смогла разглядеть Максима, послав воздушный поцелуй в пустоту.

— Хотите чего-нибудь, госпожа Хеви? — ласково обратилась ко мне стюардесса с ярко-рыжими волосами и ультра короткой юбке.

Она показала мне мое широкое, больше похожее на кровать кресло и осталась стоять рядом.

— Я бы не отказалась от чего-то согревающего… — смущенно поинтересовалась я, но увидев, как недоуменно девушка рассматривает мой почти плоский живот, разжевала для особо не понимающих: — Чай, плед, может какую-то грелку, если есть. На улице настоящая зима, ей богу.

— Ничего, прилетите — согреетесь. — улыбнувшись во все тридцать два, протянула она, но увидев мой полный любопытства прищур, развернулась и быстро скрылась.

На коленях лежал чемодан Макса, а я все никак не решалась открыть его. Рассматривала салон, обтянутый коричневой кожей, золотые вставки и мраморный пол. Мне казалось, что этот самолет — как мини-квартира, где много тайных комнат, потому что внешне он был гораздо больше, чем внутри.

— Была ни была! — решив не оттягивать неизбежное, медленно ввела дату своего дня рождения и замок щелкнул. Потянув за железную панель, я позволила ему открыться, как вдруг воздух меня покинул.

Я ожидала увидеть там, все, что только можно, только… Только не это! — Боже… Что… Что за?!

Руки затряслись, перед глазами стало мутно, кидало то в жар, то в холод… Было даже подозрение, что я сплю. Но нет… Сколько не щипала себя за руки и щеки, проснуться не удавалось.

— Удивлена, Черничка? — мужская рука легка мне на плече и по телу прошелся разряд молнии. Позади раздался злой, разоренный смех, а затем полные раздражения слова: — Что же, партия сыграна.

Только если брат меня порадовал, ты ох как разочаровала, малышка. И разозлила. Так, как никто иной.

Там, в бархатной синей коробочке лежало то самое фиолетовое украшение, что сегодня утром я сдала в Ламбард к Лине. Целое, невредимое и, кажется, очищенное до блеска.

— Вставай. Не хочу пугать стюардесс и наказывать тебя при всех! — рыкнул Шакалов и потянул меня за руку.

От испуга из моих рук выскочил злосчастный чемодан, падая на пол.