Отверженная

Бархатная коробочка в нем оказалась более изворотливой и решила не останавливаться на мягкой диване, а твердо выбрала мраморный пол. Шакалов среагировал моментально: забыв обо мне, ринулся спасать семейную ценность. Этих пары секунд мне хватило, чтобы вскочить с места и отступить на пару шагов.

— Госпожа Хеви, господин Шакалов, прошу занять свои места и пристегнуться. Самолет начинает набирать высоту… — рыжая стюардесса проявила за моей спиной так неожиданно, что чуть не подарила сердечный приступ. Возможно, этого она и добивалась, потому что когда Шакалов перевел на нее раздраженный взгляд, слегка томно протянула, якобы не специально водя пальчиком по вырезу блузы: — Господин Шакалов, а вы хотите… чего-то… особенно, мм?

Кирилл медленно поднялся с места, не сводя с меня горящего взгляда.

В одной руке он держал спасенное украшение, а другую протянул мне, словно предлагая сдаться добровольно. Только вот ноги от страха приросли к полу, и я по инерции пошатнулась назад.

— Грр… — пробурчал что-то невнятное мужчина себе под нос, делая шаг вперед.

Из ушей Шакалова разве пар не шел, хотя лицо уже изрядно покраснело, а жевалки играли так сильно, что он мог запросто раскрошить себе зубы. От страха я сделала шаг назад и сжалась, когда странная стюардесса же ступила вперед. Странным образом мы прижались друг другу, что позволило услышать ее трепыхающееся от желания дыхание… Господи! Да эту чокнутую заводил темперамент Кирилла!

— Может… я все же могу… — томно, хрипло протянула рыжая, отталкивая меня и совсем в наглую заслоняя собой.

Это было так неожиданно, что на секунду я забыла о разрушающей энергетике Кирилла и уставилась на девушку. Она вообще в своем уме?!

Кирилл сжал зубы и медленно перевел взгляд на стюардессу. Черт… До этого момента мне казалось я познала весь спектр эмоций мужчины, но ой как ошибалась. Он посмотрел на нее так, словно вывернул все кишки, вырвал сердце и теперь кидал в котел с кипящей лавой. Лучше бы он ее послал, выгнал или уволил.

Потому что даже у меня от этих черных глаз скрутило все в животе, а внутренний голос кричал: "Беги!", так громко, как никогда раньше.

— Господин Шакалов, но вы же любите… — робко, словно мышка загнанная в угол, прошептала эта умалишенная. Тем не менее ей хватило IQ сделать шаг назад.

— Вон. — спокойно протянул Шакалов, но от этих трех букв лава потекла по венам, капилляры на глазах полопались, желудок свело, а дух словно унесло взрывной волной.