Отверженная

Но еще, кажется, он рассматривал кожу, волосы, платье, украшение у меня на шее… Его дыхание становилось все тяжелее, взгляд мутнел, а дикая злость уходила, сменяясь каким-то хищными чертами.

— И так, ты продала мое украшение. — тоном недовольного учителя протянул он, словно ожидая дальнейшего рассказа от меня. Рука Кирилла легла на галстук и мужчина резко потянул за него, снял и бросил на пол. Попустив пару пуговиц на шее, он еще раз обвел меня взглядом и рыкнул: — Идеально. Ты вся моя. Как и должна быть.

Мне не хотелось прикосновений Шакалова до жжения в легких. А судя по его взгляду он уже распланировал, как именно проведет весь полет. Так просто сдаваться я была не намеренна, посему решила отвлечь его разговорами:

— Ты кинул мне в лицо украшение за миллионы долларов! Я была уверенна, что ты переживешь его потерю. — предложение вышло уж очень едким, а Шакалов недовольно рыкнул, ускорившись. На пол полетел пиджак, запонки и рубашка, обнажая его идеальное накачанное тело, где каждая мышца была прорисована, как на уроке анатомии.

 — Надеюсь моя подруга не пострадала?

— Что ты, Черничка. Я выкупил у нее свое же украшение! — обнажая белые зубы, нарочито спокойно протянул мужчина. — Скажи спасибо, что я могу наказать тебя иначе, чем остальных.

— Лучше бы ты меня избил… — прошептала я себе под нос, но Шакалов услышал. Он ловко расстегнул штаны, позволяя тем упасть на пол, затем переступил и шагнул ко мне. Кирилл медленно оказался сверху, утопая в пышном платье, но не спеша его снимать.

Его пальцы скользили по коже, залезая куда угодно, ведь запретить ему уже никто не мог. Я же закусила губу и молчала, ожидая, когда его азарт кончится… Как вдруг пальцы добрались до шеи, сжимая из все сильнее и сильнее. Глаза Кирилла оказались напротив моих, словно требуя чего-то, ожидая или даже прося… Но я не знала, чего он хочет, а пальцы его сжимались все больше и больше. Дыхания не хватало, легкие жгло, а легкое головокружение делало мир вокруг белой пеленой. Возможно мне не следовало этого говорить, но слезы уже выступили на глаза, а внутренне достоинство не разрешало извиниться и попросить отступить: — Мне кажется, если бы у Коронова был выбор: трахаться с тобой или умереть, он бы по-прежнему валялся расчлененный на трассе.

Кирилл усмехнулся, но не сказал и слова, словно не ожидал от меня ничего другого.

— И это твой выбор?.. — в ответ выплюнул Шакалов, на долю секунды отпуская пальцы и снова сжимая.