Отверженная

Мир казался дымкой, а происходящее — сном. Тогда Кирилл размахнулся и ударил мне по щеке. Кожа запылала, и я замерла, наконец взглянув в его глаза. Злые и озабоченные, они будто хотели достучатся до чего-то, что было заперто для него: — Успокойся. Выдохни. Все хорошо.

— Хорошо?! ХОРОШО? Что это, Кирилл? Что ты делаешь? — голос задрожал, когда я обвела пальцем комнату. — Ради кого все это шоу? Кого ты убеждаешь в чем-то?

— Тебе нужно быть спокойной, чтобы сохранить здоровье и выносить ребенка. — словно робот, отчеканил мужчина.

Таблетку… Для полной картины мне не хватало быть вечно на антидепрессантах. С глупой улыбкой, чистой головой и вечным желаний выспаться. Из горла вырвался смешок, затем другом, а после я вовсе не могла перестать хохотать. Наверное, Шакалова такая перемена настроение поразила до глубины души, на секунду он потерял контроль, что позволило оттолкнуть его и юркнуть к выходу из комнаты.

— Я не буду здесь спать. Готова поменяться со стюардессой Наташей на барак в лесу. Уверенна, ей твоя инициативность понравится. — выплюнула я на ходу, устремившись к лестнице. Но вот только успела я пройти один пролет, как тут же замерла.

Около окна, к электрической батарее наручниками была прикована… обезьяна. Настоящая, довольно внушительная, где-то мне по колено. Я вскрикнула, поздно испугавшись, а животное уставилось на меня, как на ненормальную. Дескать, это я, вообще-то, варварски заточена, а не ты!

— Не бойся.

— Угум… — невнятно пробормотала я, вытирая слезы и возвращая ясность ума. Глаза у животного были умные, доставало оно, примерно, мне до колена. Агрессии не проявляло, что натолкнуло на логичный вопрос: — А затем ты обезьяну наручниками пристегнул?

— Черничка, так это твоя вина. Кто наверху начал кричать и плакать? — мужчина еще крепче прижал меня к себе, хоть я пыталась его оттолкнуть, затем поцеловал в весок и тихо прошептал на ухо: — Приедет Карим, я скажу ему, чтобы вывез ее из острова.

— Зачем ее вывозить… Тут же у нее семья, наверное… — задумчиво прошептала я, уже с жалость глядя на маленькую гостью. Как оказалось, девочка скрутилась в калачик и теперь жалобно скрежетала ногтями по батареи, издавая какие-то печальные звуки, похожие на плачь. — Стой.