Отверженная

— Я думала, что помогу вам, а вы поможете мне… — измученно прошептала я, несмотря на слезы, которые мешали разглядеть мужчину.

— Не делай добра, не получишь зла! — равнодушно сказал он, отпечатывая эти слова в моей памяти на долгие годы. Затем он облизнулся и внезапно разжал пальцы, буквально отпуская. — А знаешь, ты можешь идти. Прямо сейчас. Вставай и проваливай. Живо!

Мне не нужно было повторять дважды. Подхватив сумочку и телефон со стола, я, словно сумасшедшая, бросилась к выходу, на пути услышав в спину:

— Только если ты сейчас переступишь порог этой квартиры, то твои друзья получат пожизненное… — за спиной раздался мерзкий смех и я замерла, буквально падая на дверь.

 — Как ты смотришь на то, чтобы те бабки, которые я приготовил для выкупа, вложить в твоих друзей, мм? Обеспечить им очень "веселую" и насыщенную жизнь на зоне, где сидят серийники и самые отпетые уголовники?

— Ты этого не сделаешь, мразь… — свозь дрожь, шепнула я, только потом понимая, что лишь бросаю вызов этими словами мужчине.

Силы покидали меня, безысходность казалась патовой, а желания держать образ больше не было. Так что я просто упала на колени и едва не сошла с ума от леденящего душу предчувствия чего-то ужасающего: — Прошу, не делай этого… Прошу!

— Не правильно, Черничка! — раздался за спиной довольный голос мужчины, потягивающего скотч и празднующего, что, наконец, сломал меня и может диктовать любые условия: — Ты должна говорить: "Что я должна сделать, чтобы моих друзей завтра отпустили?"…

Втянув полные легкие воздуха, я зажмурилась и выплюнула без капли вежливости:

— Минет.

Просто хочу увидеть твои сочные губы в деле. Отсоси мне и можешь проваливать, — бархатно прошептал он, а затем гортанно зарычал, словно от одной мысли об этом ему сносило крышу. — Сегодня исполняешь мои желания, а завтра ты свободна и твои друзья тоже. Идет?

Никогда в жизни мне еще не доводилось взваливать на себя настолько тяжкий груз ответственности! Сидящий в кресле мужчина был омерзительно пьян и не вызывал ничего, кроме дикого желания сбежать из квартиры раз и навсегда.

Но, между тем, я ощущала, что выбора у меня нет. Такие, как Шакалов, вершат закон. Даже в полиции мне сказали, что только он решает: отпускать друзей или нет, принимать запись с телефона, как улику, или нет…

И все же я решилась, вдохнула полные легкие, зажмурилась и, проклиная чертового мецената, быстро выдохнула:

Стоило произнести шесть букв, как ощутила себя жутко грязной.