Отверженная

Наверное, он не правильно понял выражение моего лица, ведь тут же поднял руки вверх, сдаваясь и извиняясь. — Не переживай. Он не убьет его. Просто выставит. Может еще задаст пару вопросов. Но если ты начнешь за него заступаться будет только хуже. Сама подумай.

— Твоя взяла. — согласившись с Абрамовым, я медленно подошла к нему и села рядом. Теперь мы оба смотрели на сцену, где во всю репетировался спектакль. Инга, увлеченная работой, совсем забыла обо мне и Владе, раздавая команды так громко, что уши закладывало.

 — Что ты… вы тут делаете?

— Я ведь работаю личным помощником Шакалова, так что сопровождаю его на таких мероприятиях. И, да… Предлагаю все же остановиться на "ты". — я не видела этого, но, кажется, Абрамов усмехнулся. Пару раз он начинал что-то говорить, но обрывал себя на первой фразе, будто совсем не представлял, как найти правильный подход. Это выглядело так мило, что я едва сдерживалась от улыбки. Наконец он собрался с мыслями и осторожно прошептал: — Это признание твоего парня… Выглядело дешево, если честно.

Прости, но оценила его в зале только ты.

— Признание в любви не может быть дешевым. — немного обидевшись, грубо выпалила я, заставляя Максима тут же повернуться ко мне и внимательно заглянуть в глаза. Теперь я могла рассмотреть их так, как никогда ранее: карие, глубокие и такие осторожные, не кричащие, заставляющие тонуть в безграничном омуте.

— Признание может быть дешевым, если он сделано не ради любви, а ради широкого жеста.

 — вкрадчиво протянул мужчина, а затем медленно облизнув губы, с интересом спросил: — Ты на самом деле считаешь, что этот парень любит тебя? Не думай, что я смеюсь или издеваюсь. Просто любопытно.

Равнодушно пожав плечами, я откинулась на спинку и прикрыв глаза от усталости, едва внятно промямлила:

— Каждый хочет, чтобы его любили. Не потому что человек хороший, веселый и тому подобное… А просто так. Обнимали, целовали, признавались в любви и не боялись сказать всему свету: это моя девушка.

— Хм… Интересно. По-твоему, любовь выражается в словах и тактильном контакте? — немного хрипло спросил Абрамов. Я едва не замурчала от низких, хрипловатых и таких обволакивающих ноток в его голосе. Они расслабляли, не хуже антидепрессантов.

— Нет, конечно, нет!.. — мне почему-то до жути не хотелось, чтобы Максим не считал меня пустой и ограниченной.