Отверженная

Не на долго задумавшись, я объяснила свои эмоции так, как была способна в данном состоянии: — Когда тебе плохо, кто-то должен спросить, как дела, выпытать правдивый ответ, принести плед и выслушать даже самые "неинтересные" истерики. Когда тебе хорошо, кто-то должен разделить с тобой бутылку вину, искренне порадоваться и пожелать счастья. И, пожалуй, когда ты потерян, кто-то должен взвалить ношу принятия решения на себя и, возможно против воли, поставить на путь истинный. Это любовь: защита, бережность, уважение, ответственность.

Абрамов долго не отвечал, а я погрузилась в свои мысли, только спустя пару минут поняв, что молчание затянулась. Резко распахнув глаза, я увидела, как Максим в упор рассматривает меня. Я не могла дать обозначение этому взгляду, ведь раньше ничего подобного не встречала. Интерес, быть может? Но его омуты снова захватили меня в плен, перекрывая дыхание и способность соображать здраво.

— Ты не обычная девочка. Не могу сказать, что не так, но теперь понимаю… — одними губами прошептал Максим, не моргая.

— Понимаешь?.. Что именно?

— Понимаю, почему мой брат так на тебе помешался. Ты… ты словно какой-то китайский ребус, который хочешь по скорее разгадать, с диким, почти детским азартом. — одухотворенно протараторил он, а затем осекся, увидев легкое недоумение в моих глазах. — В любом случае, я хочу, чтобы ты помнила одно… Я всегда готов тебя выслушать. Если что — ты знаешь, к кому идти. По любому вопросу! У меня есть влияние на Шакала, хоть и не большое… Ладно?

Замешкавшись, я вдруг напряглась.

Как так получилось, что уже долгие пол часа я разглагольствую на тему любви и семейных ценностей с почти незнакомым мужчиной? На энергетическом уровне я не ощущала опасности от Максима Абрамова, но не хотела сближаться с ним, или даже дружить.

Он — брат моего врага. А это лишний риск и опасность. Так что мило улыбнувшись, я медленно сползла со стула, стараясь не коснуться мужчины и отошла на пару шагов.

— Было приятно пообщаться. Но если у меня что-то случиться, я обращусь к близким.

 — быстро развернувшись, не дала мужчине даже шанса ответить. Ноги сами несли меня прочь из душного, затхлого помещения на свежий воздух.

В этот раз никто не пытался меня остановить. Охрана будто испарилась и это было только на руку. В университете словно закончился кислород и легкие жгло, голова кружилась, а ноги заплетались. Помню, как буквально перевалилась через турникет, в глазах все темнело, а руки тряслись, словно в припадке эпилепсии.