Перчинка для мажора

Неужели он так сильно хочет меня? Меня… не такую-то другую девчонку, не опытную Кэтти с огромной грудью, а меня…

Ощущение незримой власти над Вейном ещё больше пьянит рассудок. Почему-то хочется дотронуться до его твёрдости, почувствовать его силу и мощь… быть может даже, ощутить, каков он на вкус?

Эти странные, такие запретные и порочные мысли будоражат воображение.

Моментом забываю о своей ненависти к Вейну, забываю об унижении, которое он заставил меня испытать… Всё это сейчас кажется таким незначительным, неважным.

Кладу дрожащие ладони на широкую грудь. Впиваясь пальцами, исследую твёрдые мышцы его такого не похожего на моё тела. Ладошка скользит всё ниже и ниже – по точёному прессу, по ложбинке между кубиков на животе… постепенно я приближаюсь к полоске волос, что прекрасно прощупывается под тонкой тканью футболки. Знаю, что она убегает вниз, туда, где топорщится его стоящий колом член.

Секундное колебание, и я, всё же, решаюсь дотронуться. Накрываю самую верхушку твёрдого стояка ладошкой и обхватываю её пальцами прямо через плотную ткань брюк.

Вейн поражённо стонет мне в рот и слегка отстраняется.

- Малышка Кари… - хрипит от желания он. – Ты что творишь?

- Мне интересно… - так же сипло отвечаю я. – Я ещё никогда не… - слова даются мне с трудом.

Стыдливо опускаю ресницы.

Вейн берёт моё лицо в свои ладони и заставляет поднять его, посмотреть ему в глаза.

- Так я у тебя первый? – требовательно спрашивает он. Зрачок в его глазах почти полностью вытеснил радужку. От этого взгляд обычно таких светлых глаз кажется диким, почти сумасшедшим…

- Да, - еле слышно шепчу я. Отчего-то признание даётся мне с трудом. Кажется, что я всё сильнее обнажаюсь перед ним в то время, как его чувства полностью скрыты от меня.

- Нет, - после секунды молчания отвечает он. – Наверное, в глубине души я всегда знал, что буду у тебя первым.

Его слова кажутся мне сказочными. Не могу поверить… Так значит, и он тоже думал об этом? Мечтал, что когда-нибудь займётся со мной сексом?

Улыбка трогает уголки губ, и я не могу сдержать счастье, что рвётся наружу.