Перчинка для мажора

– Я не ищу постоянных отношений, так что… - он спокойно выдыхает дым прямо мне в лицо. – Придётся тебе найти себе кого-нибудь другого. Ты уже опытная, так что уверен, справишься…

Последние его слова отдаются внутри гулким эхом. Я не чувствую под собой ног… не слышу то, что он говорит мне… Просто смотрю в жестокое лицо того, кого я так долго и сильно любила… Лицо того, кто сделал мне так хорошо, но, видимо лишь для того, чтобы потом сделать так больно…

- Я ненавижу тебя, Вейн, - говорю обессиленным, бесцветным голосом.

А потом, собрав в кулак всю волю, что у меня осталась, резко разворачиваюсь на каблуках и бегу прочь, желая лишь одного: больше никогда в жизни его не видеть!

Глава 28

Карен

Делаю резкий вдох. Ветер треплет мои волосы – намечается дождь.

Я стою на крыше дома, в котором расположен пентхаус брата. Не знаю, зачем пришла сюда… Просто мне нужно было как можно скорее глотнуть свежего воздуха.

Щёки тут же становятся холодными – слёзы высыхают, и кожу стягивают солёные дорожки.

Кажется, словно в глаза мне попал песок – они чешутся и болят.

Чувствую себя такой маленькой… никому не нужной. Крыши небоскрёбов, словно зубья в пасти акулы, возвышаются над погружёнными во мрак улицами. Я подхожу к самому краю и смотрю вниз. Как же безумно высоко – даже голова кружиться начинает.

Не помню, когда в последний раз чувствовала себя такой никчёмной… Наверное, нечто подобное я ощущала, когда умерла мама. Мне было совсем мало, когда её не стало – всего одиннадцать лет.

Тогда я тоже словно потерялась… Блейк стал каким-то чужим и отстранённым… Конечно, он делал всё необходимое: водил меня в школу, контролировал дополнительные занятия, находил репетиторов… Но по вечерам, когда все дела были сделаны, он отстранённо целовал меня в лоб и молча запирался у себя в спальне. Уже тогда мне казалось подозрительным его странное, отсутствующее выражение лица, потухший взгляд… Кажется, именно тогда о увлёкся «допингом». Брат думал, что я ещё маленькая и ничего не понимаю. Не замечаю его пузырьки и то, как он закидывается таблетками, пока думает, что никто не видит. Но я всё замечала.

В ту серую пору моей жизни, когда отец окончательно самоустранился от нас с братом, считая, что денег, которые он нам даёт вполне достаточно для исполнения его родительских обязанностей, мне помог… Вейн.

Я помню, как он проводил со мной долгие часы, когда я фактически была одна в доме.