Он не может покарать виновных мечом, но призовет их к ответу кистью! Диамни писал как безумный, отрываясь от работы лишь ночью, и тогда он видел странное лиловатое зарево там, где находились Гальтары.
Диамни ждал, когда лошади отказались от воды и травы. Ждал, когда скалы у истока Пенной начали стонать и дрожать, словно живые существа. Ждал, когда лиловые молнии раскололи усыпанный звездами черный купол, хотя на небе не было ни единой тучи. Ждал, когда на рассвете взошло четыре окровавленных солнца, из-за которых взметнулись гигантские светящиеся мечи и столкнулись, породив пятое светило – черное, окруженное алой короной.
Это длилось не дольше мгновения, солнце стало обычным солнцем, кони припали к ледяной воде, скалы перестали плакать, и только небо осталось алым, но это была просто заря. День обещал быть ветреным, но пока было до чрезвычайности тихо.
Художник, движимый каким-то странным чувством, сначала пошел, а потом побежал к водопаду и замер над стремительной водой, превращенной безумным восходом в кровь.
Диамни вглядывался в красно-черные глубины, пытаясь унять стук сердца. Любопытно, он уже сошел с ума или только сходит? В беснующейся воде мелькнуло и пропало что-то темное. Разумеется, ему показалось, но мастер Коро вновь сорвался с места. Теперь он мчался к подножию водопада, на ходу сбрасывая куртку. Думать было некогда, и Диамни прыгнул, ледяная вода обожгла его, но какое это имеет значение! Это было бы слишком хорошо, чтобы быть правдой, ведь прошло три дня, целых три дня…
Тело Ринальди было неподвижным и тяжелым.
Мертв или без сознания? Как бы то ни было, они оба исполнили свое обещание – один вернулся, другой дождался. Диамни вытащил свою добычу на берег и с удивлением уставился на меч, который сжимал эпиарх. Меч Раканов! Откуда? Мастер Коро попробовал разжать пальцы Рино, но это оказалось безнадежным занятием. Ладно, с мечом разберемся позже.
Художник наскоро осмотрел друга и немного успокоился. Он подоспел вовремя – Ринальди не успел захлебнуться, похоже, бедняга стукнулся головой за несколько секунд до того, как Диамни его подхватил.
Абвении милосердны – кости целы, а синяки и стремительно набухающая шишка на лбу – ерунда. Чуть ниже, и удар пришелся бы в висок, но судьба, кажется, сама устала от своих подлостей. Только бы Ринальди не простыл. Вода ледяная, и никому не известно, сколько ему пришлось плыть."
"Художник опрометью бросился за плащами и вином.
