— Ах ты ублюдок, — ярость затапливает. — Даже не надейся. Не пытайся перенести ответственность. Не моя вина, что тебе сорвало крышу.
Он ухмыляется.
Широко.
— Ты потерял контроль, — продолжаю гневно. — Никак не реагировал на мои слова, ничего не отвечал, не отзывался. Ты просто тр*хал меня. Как животное. Раз за разом. Подминал под себя, вгонял до упора и…
Я осекаюсь.
Взгляд зверя.
Хищный оскал.
Все строго по плану.
Всегда.
Он проводит ладонью.
Прямо перед моим лицом.
Как тогда.
Прошу.
Убей меня.
Пристрели.
Прирежь.
Порви.
Голыми руками.
Это гораздо милосерднее.
— Ты не терял контроль, — едва шевелю губами. — Ни на миг. Ты четко и методично воплощал свою фантазию в жизнь.
Он улыбается.
Неожиданно.
Нежно.
— Ты сдерживался, — обращаюсь в лед. — Ты мог гораздо жестче. Ты так и не показал себя настоящего.
Отлично.
Я просила.
И я получила.
Только не до конца.
Зря жалуюсь.
Ведь осталась жива.
Идеальная сделка.
— Ты чудовище, — роняю сдавленно.
— Тогда что твои руки делают на моей груди? — хрипло бросает он.
Отдергиваю ладони, прижимаю к устам, подавляю истерический вопль. Лишь теперь понимаю, что все это время вбирала губительный жар, касалась монстра, дарила ласку невольно. Опять пропитывалась им насквозь, с мясом и до костей.
Мое тело — мой главный враг. Мое тело — мой приговор.
Я давно за гранью. За чертовой чертой.
Зверь склоняется надо мной, взирает в наполненные слезами глаза. Обжигает тяжелым дыханием. Не прикасается, просто припечатывает к стене обжигающим взглядом.
Вздрагиваю, стараюсь отгородиться. Однако бежать некуда.
— Не хочу тебя знать, не хочу, — бормочу почти беззвучно. — Не хочу помнить. Вообще, никогда. Слышишь?
Он молчит.
Тишина. Тьма кромешная.
А меня трясет настолько сильно, что кажется даже палата ходуном ходит. Вязкая дрожь струится по бедрам, стекает к лодыжкам. Позвоночник болезненно выгнут.
Я всхлипываю. Отчаянно пытаюсь побороть рыдания, удержаться на поверхности, преодолеть рвущуюся на волю истерику. Я сражаюсь до последнего.
Жутко осознавать истину. Жестоко, невыносимо.
— Я не хочу тебя видеть, — выдаю глухо.
Зато хочу между ног.
И это убивает.
Медленно.
По мгновениям.
Я так хочу тебя.
Дико. Остро.
Грубо. Глубоко.
До криков. До судорог.
Я падшая женщина.
Изломанная. Испорченная.
Безумная жертва.
— Если бы у тебя была дочь, и кто-то сделал с ней то, что сделал со мною ты, — голос срывается, продолжаю одними губами: — Как бы ты с ним поступил?
Разряд электрического тока.
