Продолжаю выдавать тупейшие оправдания, действую автоматически, совсем себя не контролирую.
Палач затыкает мой рот своим гигантским членом.
Грубо. Резко. Без какой-либо прелюдии.
— Маленькая лживая с*ка.
Он вбивается внутрь с яростью зверя. Грязно. Жестко. Будто жаждет убить. Двигается быстрее, таранит глотку, толкается внутрь, ускоряет и без того безумный ритм. Потом замирает, позволяет прочувствовать напор. Желает, чтобы каждая набухшая вена в моем горле навечно отпечаталась.
— Я тебя накормлю, — нежно обводит шею.
— Досыта.
Насилует долго и методично, полностью управляет дыханием, разрешает вдохнуть, а после блокирует кислород. Извращается. Играет.
Реальность плывет. Или наоборот? Обретает четкие грани.
Я расслабляюсь. Рефлекторно. Не борюсь, не сопротивляюсь. Сдаюсь, целиком отдаюсь на волю победителя. Подчиняюсь хозяину.
Кулаки разжимаются. Напряжение покидает мышцы. Становлюсь податливой, обращаюсь в горячий вязкий ручей. Выгибаюсь. Запрокидываю голову назад.
Я делаю все.
Меня удобно еб*ть.
Рассудок мутнеет.
Я отключаюсь.
На миг.
Причмокивающие звуки. Не сразу осознаю, что это. Откуда они. Гортанный хрип. Стон за стоном вырываются из груди.
— В жены не возьму, — говорит фон Вейганд. — Зато бл*дь из тебя отменная.
Одобрительно поглаживает затылок. Треплет за ушком, точно послушное домашнее животное. Дарит небрежную ласку.
Я облизываю его яйца. Покорно. Послушно. С огромным наслаждением. Я кайфую. Искренне упиваюсь тем, как грею во рту набрякшую плоть. Намеренно растягиваю сладкие мгновения.
Нет. Никогда. Не может быть.
Часть меня бунтует. Враз встает на дыбы. Пытается развеять морок, сбросить оковы порока, разбить греховные чары.
Очень маленькая часть. Слабая. Ничтожная.
Я увязаю в зыбучих песках.
Воля растворяется.
Похоть.
Ненасытная жажда плоти.
Меня трясет от возбуждения. Под кожей течет электрический ток. Разряд за разрядом. Мощнее. Еще. Сотрясается каждый позвонок.
Кто вколол тяжелый наркотик?
Когда? За что это?
Плотнее обхватываю раскаленный член, провожу языком по стволу, старательно обвожу угрожающий контур.
Облизываю крупную головку, погружаю в рот целиком, засасываю, пробую взять поглубже. Заглатываю до основания, нанизываю голову на закостеневший орган.
— Нравится? — фон Вейганд удерживает меня на месте, не позволяя отстраниться. — Вижу, вошла во вкус.
Слезы обжигают глаза.
Абсолютно нечем дышать.
Сдавленно всхлипываю.
— Ты как кошка в период течки, — бросает холодно, прижимается сильнее.
