От матери уже несёт свежевыпитым алкоголем. Сейчас и девяти утра нет, а она уже приняла на грудь. Хочется разрыдаться от бессилия и невозможности помочь близкому, родному человека, и от злости на неё, и от жалости к обеим. Но я просто обессиленно сбрасываю балетки и прохожу в свою комнату.
– Машуль, как отработала? – мать пытается улыбаться и выглядеть трезвой, чем ещё больше раздражает меня.
Вдруг в дверь раздаётся стук. Кого это принесло? Неужели мать нашла себе компанию, и те настолько охамели, что пришли к нам в квартиру?
Резко распахиваю дверь с намерением надавать словесных пинков непрошенным гостям и столбенею.
Передо мной стоит Котовский.
– Ты выронила, – протягивает мне мой же телефон.
Я вроде бы не говорила номер квартиры ему. Блин, и как я умудрилась выронить сотовый?
– Э.. спасибо.
– Машуня, кто там? – мама высовывается из-под моей руки, обдавая ближайшее пространство жутким ароматом.
– Здравствуйте, – пьяно улыбается она. – Подожди… Игорёша, ты ,что ли?
– Здравствуйте, Людмила Ивановна, – Кот улыбается моей пьяной матери куда теплее, чем мне за эти недели.
Собственно, мне он не улыбнулся ни разу.
– Отлично выглядишь, парень! Ты опять, что ли, за Машенькой моей ухаживаешь?
– Мама, вернись в квартиру.
Господи, как же мне стыдно перед ним. Провалиться сквозь землю хочется. Мама, которой я так гордилась раньше, и он прекрасно знал это, что она – сильная, красивая, образованная, умная – мой кумир. И теперь вот так. Я очень люблю её, но мне действительно очень-очень стыдно.
И спасибо огромное Коту, что он не показывает открыто своего отвращения.
– Игорёша, так может, на чай хотя бы к нам зайдёшь?
Мама!
– Нет, мама, он торопится.
– Маша, – мать строго смотрит на меня. – Я столько лет твердила тебе, что гостеприимство – показатель уровня твоей культуры и воспитанности.
Пожалуйста, Кот, откажись!
Но он, улыбнувшись, соглашается, и мне приходится посторониться, чтобы впустить его в наше обшарпанное жилище.
Глава 25.
Игорь входит в квартиру.
Я не сдерживаюсь и опускаю глаза, когда его цепкий взгляд проходится по узкому коридорчику с пожелтевшими старыми обоями. Он не рассматривает всё вокруг пристально, нет, лишь бегло окидывает взглядом, пока снимает обувь."
"Его присутствие здесь – слишком для меня. Перебор. Я старалась хоть как-то прикрыть от старых знакомых, в том числе от него, позорное исподнее своего нынешнего существования, но оно словно специально лезет через все щели.
