Подаренная ему

– Не хотел бы я быть твоим соперником в каком-нибудь нелегальном заезде, – проговорил Алекс, так же, как и я, глядя на солнце, а после перевёл взгляд на меня.

Я улыбнулась. Разгорячённая, с наслаждением подставила лицо ветерку.

– А ты часто участвуешь в нелегальных заездах?

Хмыкнув, я сошла с дороги. Ноги тонули в белом песке, шум воды с каждым шагом становился всё громче. Засмотрелась на бирюзу. Море… Оно оказалось ещё прекраснее, чем я представляла его, прекраснее, чем рисовал его для меня Мигель в своих рассказах.

Согретое лучами уходящего солнца, оно переливалось и было поистине величественным.

– Ты толком не умеешь писать, но знаешь испанский… – донёсся до меня голос подошедшего Алекса. – Тебе не кажется это странным?

Я продолжала смотреть на рыжее с багряным оттенком солнце. Пальцы мои чуть сильнее сжали ремешок шлема, но вряд ли Алекс заметил это. Конечно же, он понял. Я бы могла рассказать ему… Могла бы рассказать про Мигеля, про мёртвую девочку со светлыми волосами, про хлещущий в лицо дождь и грязь под босыми ногами, про тепло костра в заброшенном лагере, про… Но я ничего не сказала.

Ничего из того, что, наверное, действительно хотела бы сказать. Вместо этого я лишь сильнее прищурилась и негромко ответила:

На какое-то время между нами воцарилась тишина. Ветер принёс с собой свежий запах моря, крик чаек усилился и следом вовсе затих. Мысленно я вернулась назад. В маленькую комнату с постеленными прямо на полу одеялами, в другую, с грубым обеденным столом и несколькими разболтанными стульями, в холодные вечера.

Прошлась по коридору до входной двери и села в машину, столько раз увозящую меня навстречу с моей придуманной реальностью, тёплыми странами и разноцветными мозаичными стёклами.

– Знаешь… там, где я росла, умение писать было не в цене, – сказала я негромко.

– Значит, писать ты в самом деле не умеешь, – заключил Алекс. Я промолчала. – А читать?

Не знаю, о чём думал он, я же просто смотрела на воду, не чувствуя при этом ничего из того, что, наверное, должна была чувствовать: ни стыда, ни неловкости.

Могла ли я научиться читать в тех условиях? Возможно, могла. Думала ли я об этом? Вряд ли… В той убогой комнате меня куда больше интересовало, достанется ли мне кусок хлеба, и чем закончится очередной день. И ещё: чем закончится очередная ночь…

– Тот человек… Дик. Я никогда не слышал про него. Ты выросла в нашем городе?

– Нет, – качнула я головой. – В Грате.

– В Грате… – очень тихо и задумчиво повторил Алекс и замолчал.