Правда, никто не знал, в каком виде это усиление состоится: пришлют ли нам броню, минометную батарею, или же дополнят личный состав — это оставалось пока что загадкой.
Все это время я ухаживал за Булатом. Пес окреп и уже выходил погулять на улицу. Я же продолжал обрабатывать его швы и мелкие ранки Левомеколю.
Пес шел на поправку, но дальнейшая судьба его оставалась для многих загадкой. Никто не знал, что решит делать с ним Таран. Захочет ли назначить меня его вожатым? А другого варианта сохранить собаку на заставе ему и не оставалось.
Почему-то кобель, хоть и стал тише, но не соглашался подпускать к себе кого бы то ни было, кроме меня.
— Когда в следующий раз тут в наряде пойдешь, вот и покорми, — сказал я.
Сегодня я в первый раз за всю службу на заставе, старшим вывел наряд на охрану Границы. Дневной дозор двигался по правому флангу, осматривал свой участок.
— Странно все это как-то, — сказал Стас, следуя за мной.
— Чего странно? — Спросил я.
— Вроде, говорят, на Границе у нас ситуация хуже некуда. А этого и не видать. С того дня, как отбили налет банды, ничего такого не было.
— Не было, ага, как же, — рассмеялся следовавший за ним Малюга, — ты че, забыл уже, как бегали по лесам, геологов искали? Как Саша брал там яшек?
— Да я не о том, — отмахнулся Стас. — Вон, помните как было до того, как духи Границу нарушили? Обязательно раз в две недели, так стычка. Обязательно, то обстреляют, то нападут.
А щас все, ни слуху ни духу.
— И чего тебя не устраивает? — Спросил Малюга.
— Да меня-то все устраивает. Просто странно. Будто затишье перед бурей.
— Ты у нас стал второй Канджиев? — Хмыкнув, я посмотрел на Стаса через плечо, — тоже предчувствие проснулось?
— О! Алим! — Стас тоже обернулся, — а ты что нам про это все скажешь? Что тебе там Граница шепчет?
Этот его вопрос заставил Малюгу хохотнуть.
— Помнишь, Саша, — вполне серьезно начал Канджиев, словно бы и не заметив усмешки белоруса, — тот день, как встретили мы местного охотника Ихаба?
— Помню, — сказал я суховато.
— Граница тогда также дула. Прям как сегодня.
— Ты тогда рассказывал, что напророчила она тебе какой-то «удар в спину», — не пряча ухмылки сказал Малюга, — а не было никакого удара. Обычные пограничные будни. Ничего из ряда вон.
— Граница ничего не пророчит, — совершенно спокойно ответил Канджиев, — она только подсказывает.
