Поиски утраченного завтра

 – Теперь хоть можешь сказать?

– Да их до хрена! – почти весело отозвался Алекс. – Присоединяйся, поймешь!

Стерегущие никогда не афишировали свою работу. Впрочем, сейчас меня это не слишком волновало. На повестке дня были сбрендившие Думающие, по меньшей мере двое – на линкоре и на планете.

Вдвоем мы вывели бот к главной посадочной палубе. Проем в корпусе линкора был размером со стадион – прикрытый радужной пленкой воздушного щита и вроде бы незащищенный. По нам не стреляли, но вот на палубе поблескивали яркие короткие вспышки.

– Алекс, придется убивать, – еще раз напомнил я.

– С каких пор ты стал таким деликатным? – направляя бот на посадку, спросил он.

Я задумался. Я и сам не знал, почему, но Стерегущие всегда были мне наиболее симпатичны из Четверки. Даже несмотря на то, что это их корабли захватили Землю.

И, как выясняется, уничтожили.

– Ты прав, – сказал я. – Нечего их…

В следующий миг в бот выстрелили.

Мы, конечно, не заметили момент, когда одна из многочисленных внешних пушек линкора ожила и плюнула в нас плазмой.

Щиты смогли отразить заряд, и кораблик не испарился, но швырнуло его так, что компенсаторы гравитации сдохли и меня размазало о потолок вместе с Алексом. Двигатели аварийно отключились, щиты поморгали и погасли. Алекс в окровавленной, порванной и растянутой, будто катком по ней проехали, форме колотил по пульту, пытаясь оживить хоть какие-то механизмы. Из этого ожидаемо ничего не вышло, и безжизненный, потерявший управление бот на скорости, близкой к скорости звука, прошил воздушный щит и вонзился в палубу.

Мне было ужасно жалко пилотов. Девчонки скрутили их на совесть, вырваться бы они не смогли, и через какое-то время либо Думающий отпустил бы их, либо мы прибили бы Думающего, и осроды освободились.

Но энергия столкновения, пусть и ослабленная воздушным щитом, была слишком велика. Бот разорвало на части, и пускай крошечный реактор удачно закапсулировался, но выброс тепла оказался слишком велик. Пылало все вокруг. Палубу застилал дым, который с ревом всасывали пожарные вентиляторы.

Мы сами, разумеется, тоже пылали и дымили. В очередной раз я подумал, какой же я вонючий, если меня сжечь. Хорошо, что мне не предстоит ни похорон, ни кремации… максимум – выстирают простыни.

Выбираясь из обломков, я умер дважды. Потом получил в грудь заряд и, даже не поняв, из чего стреляли и какая сторона конфликта палила, умер в третий раз. Все случилось так быстро, что даже злиться не было времени.