Поиски утраченного завтра

Я добежал до обгорелого остова орбитального истребителя, за которым прятались пятеро осродов. Это оказались неинфицированные члены команды, и в меня стрелять не стали. Вслед за мной прибежали Алекс и Вероника. Остальные ринулись в противоположную сторону – то ли запутались, то ли им хотелось порезвиться. Свистели пули, временами разрывались маломощные энергетические заряды – кто-то палил из плазменных пистолетов, но все же выкрутив мощность на минимум. Учитывая количество техники, топлива и энергоемкостей вокруг – это было разумно.

Прижимаясь спиной к горячему, подрагивающему от попаданий борту, я с любопытством смотрел на осродов. Судя по нашивкам, нам встретились техники и два пилота.

И все они были чертовски злы.

– Лидер, это нельзя так оставлять! – выпалил пилот, увидев Алекса.

– Не оставим, – пообещал Алекс. – Коммуникатор!

Ему немедленно отдали коммуникатор, Алекс принялся вводить свой код лидера, забирая управление. Поинтересовался у осродов:

– Еще вопрос. Штанами не поделитесь?

Лидеру отдал штаны пилот, а мне – техник.

Веронике выдали шпагу. Я в суматохе оставил в развалившемся боте рапиру, а вот Алекс ухитрился свою сохранить и вытащить. Это становилось вопросом принципа, и я от чужой шпаги отказался.

Стрельба уже стихала, сменившись воплями. Четверо Обращенных – это очень, очень плохо даже для Думающего. Затянув потуже пояс – штаны техника были мне слишком велики, – я кинулся назад к остаткам бота, разрезая босые подошвы осколками. Рылся минуты две, сильно обжегся, но все-таки нашел свой клинок. Металл Тао-Джона выдержал испытание, а вот механизм сдался – как я ни сжимал рукоять, виброрежим не включался.

Что ж, будем работать по старинке.

Собственно говоря, с того момента, как мы попали на линкор, Думающие были обречены. Здесь оказалась даже не одна, а две особи, взявшие под контроль две с половиной сотни осродов – большей частью военных, но не побрезговали и членами их семей. Шаг, с одной стороны, верный: мало кто даже из профессиональных военных способен стрелять в своих женщин и детей. А вот, с другой стороны, репутацию свою Думающие уронили ниже плинтуса. Осроды обиделись.