— Ну да, долетало до меня, что святая инквизиция вовсе не померла естественной смертью, а поменявши шкуру на змеиный манер, продолжает существовать в глубокой тайне… Как вас именовать, а? Падре какой-нибудь?
— Падре Луис, — сказал незнакомец все так же холодно. — Вы вправе забавляться любыми догадками, я все равно не буду отвечать на прямые вопросы…
— А все и так понятно, — сказал барон. — Так какого ж черта вы нам советуете уехать? Одно дело делаем…
В полумраке нельзя было разглядеть лица падре Луиса, но в его голосе звучала ледяная ирония:
— Сколько самонадеянности, милейший барон… Право же, не стоит и сравнивать.
Ваши так называемые серые кабинеты, тайные департаменты и прочие особые экспедиции, простите за прямоту, не более чем детские забавы…. Горсточка людей, приступившая к работе всего-то двадцать с лишним лет назад — без серьезных знаний, без изучения многовекового опыта предшественников, без системы. Французы это называют дилетантизмом — доводилось слышать такое словечко? Вы хватаетесь за все сразу, не в силах отделить главное от второстепенного, гоняетесь за жалкими оборотнями, доживающими век в глухих местечках, преследуете убогих ведьмаков, всего-то и умеющих, что наслать град и створаживать молоко… В глубь вы не копаете, потому что и представления не имеете, где и на какой глубине искать корни…
— Ага, — сказал барон строптиво.
— Что ж вы за столько-то сотен лет, такие умные и могучие, корешки-то не выкорчевали? А теперь изображаете из себя…
— Я же объясняю, вы попросту не понимаете всей сложности и грандиозности задачи…
— Вот и давайте вместе стараться.
— Вместе? С кем? — Падре Луис, судя по голосу, искренне улыбался. — Простите, господа, но чем вы можете быть нам полезны? Я уважаю вашу целеустремленность и отвагу, но ими одними делу не поможешь. Возьмите недавние события. Вы, собственно, ничего не добились, не продвинулись ни на шаг вперед, зато потеряли одного из своих, мало того, были искусно ввергнуты в серьезные неприятности, из которых освободились только благодаря мне.
Вы храбрые и порядочные молодые люди, я не мог оставить вас в столь печальном положении… но я не могу постоянно следовать за вами, как нянька за ребенком. У меня есть свои заботы и свои дела. К тому же я уезжаю не сегодня-завтра. И, оставшись без поддержки, вы очень быстро угодите в очередные неприятности… дай бог, чтобы ограничилось неприятностями. Вам, собственно, здесь нечего делать после смерти графа.
