Помещик. Том 1. Сирота

Евдокия ойкнула и опала, потеряв сознание. Но ее поддержали, не дав рухнуть на землю. Благо, что родичей хватало, где — то ближних, где — то дальних. Да и должников мал — мало имелось с избытком.

В этот момент воевода, поняв, что инициатива окончательно утекает из его рук, решительно открыл дверь и вышел на крыльцо.

— Чего шумим, православные?

— Так решения твоего ждем.

— О! Андрейка! Живой и здоровый! — крикнул кто — то. И толпа разродилась радостными воплями.

Парень от неожиданности даже как — то растерялся.

Но воевода своевременно подпихнул его в спину. И он вышел вперед. А потом, ведомый скорее интуитивным порывом, чем разумом, низко и от души поклонился.

— Павлуша, подь сюды, — крикнул воевода, вызывая одного из должников покойного Петра. Того самого, которому надлежало палкой отходить Андрейку.

— Я слышал, что отрок сей говорил, что отец его, Прохор, сговаривался с Петром, дескать, на сына долг перейдет, только если и мерин, и панцырь, и шлем ему достанется. И в том он крест целовал. Так ли это?

— Понятно.

Кхм. Есть ли тут человек, кто сомневается в Божьем провидении победы неопытного отрока над опытным воином в честном бою? Если есть — пусть выйдет и открыто скажет.

О том, как Андрейка расписал Петра уже вся Тула судачила. И такое можно было либо от дьявольской помощи, либо от Божьего провидения. Учитывая же слова отца Афанасия и свидетельства отца Геннадия, то сомневаться в источнике успеха никто не решился. Даже вдова — Евдокия. Ибо чревато.

— Раз никто не желает возразить, то я Андрейку сына Прохора полностью оправдываю.

Петра же известного по прозвищу Глаз, признаю виновным в том, что он, пользуясь наговором и своим положением обокрал своих товарищей на двадцать три рубля семнадцать новгородок и сабляницу с полушкой. Ябедничал[2] безбожно. Порочил доброе имя Андрейки и его покойного отца Прохора. А потом пытался избить и ограбить Андрейку, вымогая с него семь и двадцать пять рублей. Когда же это не удалось, постарался душегубство совершить.

«Покушение на убийство.

Попытка ограбления частного лица. Клевета и лжесвидетельство. И ограбление общества» — пронеслось у Андрейки в голове суть сказанного воеводой. — «Был бы жив — конец ему. Хорошо, что умер».

— Вдова обязывается вернуть обществу взятые обманом двадцать три рубля семнадцать новгородок и сабляницу с полушкой да сверх еще четыре рубля виры[3]. За ябедничество Петра Евдокия должна уплатить в казну четыре рубля. За собственное ябедничество еще четыре рубля.