Помещик. Том 1. Сирота

Кроме того, брак сам по себе укреплял его статус, ибо холостых в те годы считали в какой — то мере неполноценными. До такой степени, что даже совершеннолетие досрочно провозглашали, если кто — то венчался до 15 лет. Но — все одно — дело самоубийственное. Впрочем, Андрейка был готов согласиться даже на это, лишь бы вырваться из этой ловушки.

В целом же, все выглядело настолько хорошо, что парня даже сомнения взяли и подозрения. Так не бывает. С какой стати воеводе так расщедриться? Что он задумал?

Однако дозреть в своих подозрениях Андрейка не успел.

Потому как они подошли к двери, ведущей на крыльцо и замерли. Ибо перед палатами творилась какая — то фигня.

Воевода остановился и прислушался. А потом осторожно приоткрыл дверь, благо, что она была в тени, под крышей навеса. Из — за чего люди на улице не могли заметить этой щели, стоя на ярком солнце. Воевода же прекрасно теперь и видел все, и слышал.

Отец Афанасий выжидал не просто так.

Понятное дело, что он обдумывал ситуацию, уточнял подробности и прикидывал, какое решение принять.

Да не один, а с огненниками и коллегой, приехавшим из Москвы. Это не его профиль, но одна голова хорошо, а две хоть и мутация, а все одно — лучше.

Так или иначе, но вышел он из храма[1], в котором подвизался настоятелем. И направился к толпе, ожидающей решения воеводы.

— Доброго дня вам честной народ! — как можно более громогласно спросил священник.

— И тебе добра, — нестройным хором ответили люди.

— Хотел я с вами поговорить, други мои.

Рассказать вам о делах светлых и добрых.

— Отче, — вышел вперед купец Агафон. — А время ли?

— Самое время, — неожиданно твердо и жестко ответил Афанасий. — Ибо скромность отрока Андрея привела к крови, боли и еще один Бог ведает к чему приведет.

Священник обвел всех присутствующих внимательным взглядом, ожидая, когда стихнут даже шепотки. Прокашлялся в кулак, прочищая горло. И продолжил.

— Славный отрок Андрей, — вновь он назвал парня полный именем, а не уменьшительно — ласкательным, вполне уместным для его публичного статуса, — после смерти в бою отца своего принес обет.

Чтобы быть достойным родителя, пережить зиму в глуши, и научиться встречаться лицом к лицу со смертью. И Всевышний Господь наш, в милости своей, послал ему желаемое. Тут и стая волков, и медведь — шатун, и ватажка татей. И каждый раз отрок, не иначе как Божьим провидением выходил победителем, закаляясь и подготавливаясь к службе ратной.