"
"Делаю глубокий выдох, сглатываю и вытираю вспотевшие руки о полы пальто, которое я затем бесшумно снимаю. Нельзя подходить к недоношенному слабому ребёнку в верхней одежде, ведь я могла притащить с собой заразу.
Кидаю пальто на пуфик у стены, а руки вновь вспотели.
От страха и паники мне жарко.
Знала бы эта маленькая девочка в детской кроватке под мобилем со смешными бегемотиками, жирафиками и львятами, что она ввергает взрослую тётку в дикий трепет и ужас, которым та сейчас буквально захлёбывается.
Ещё пара бесшумных шагов.
В груди нарастает желание немедленно сбежать, но усилием воли заставляю себя остановиться и сделать новый вдох.
Нет, я не сбегу. Я приехала и посмотрю на Иву.
Хватит быть слабой испуганной женщиной.
Если останусь ею, то мне не найти гармонии ни с Ромой, ни в одиночестве, ни с другим мужчиной.
Ива сонно покряхтывает в люльке, и я закусываю губы до боли, крепко зажмурившись, и сжимаю ладони в кулаки. У меня сейчас сердце разойдётся под громкими ударами на части, а после я, наверное, рухну без чувств на мягкий ковёр.
Вдох и выдох.
Мысленно уговариваю себя, что я взрослая тётка, и мне не стоит бояться маленькой Ивы. Она ведь не выскочит на меня из кроватки и не откусит нос.
И даже не засмеётся мне в лицо, потому что не тот возраст, который позволил бы ей насмехаться над женщиной, которая уже минуту глубоко вдыхает и выдыхает.
Я смогу, я должна. Это излечит мою раненую душу.
Взгляд на Иву либо подарит мне любовь, с которой у меня будет шанс спасти осколки наших отношений с Ромой, либо освобождение, а оно поможет принять в своей душе женский эгоизм, что сейчас вопит о том, что чужой ребёнок станет для меня бременем.
Новый выдох и быстрые шаги на цыпочках к кровати. Вцепившись в бортик, стою ещё несколько минут с сомкнутыми веками и вслушиваюсь в тихое сопение Ивы. Медленно приоткрываю глаза, опускаю взгляд и задерживаю дыхание.
Какая она маленькая. Какие у неё крошечные ручки и малипусенькие пальчики.
Даже в полутьме вижу, что её щёчки покрыты красными пятнами сыпи.
Маленький пухлый ротик приоткрыт. На голове шапочка сползла на бок.
У неё дёргается правая ручка, и я чуть не подпрыгиваю к потолку, но меня спасает бортик кровати, который стискиваю до скрипа в суставах.
Она будто чувствует мой взгляд и открывает глаза.
В этот момент у меня сжимается сердце, и останавливается время. Она смотрит на меня, а я на неё.
И нет, я не вижу в ней Наташу. Я даже не вижу в ней Рому.
