Последний дубль Декстера

Я настолько уверовал в собственную непогрешимость, что ни о чем не беспокоился до тех пор, пока не поставил катер на место – на этот раз очень медленно, поэтому даже голый по пояс старикан на берегу неохотно, но кивнул мне. Только когда я ошвартовал катер у причала и двинулся через лужайку к машине, я случайно бросил взгляд на часы – и вот тут уже забеспокоился.

Короткая стрелка показывала на три, а длинная – на одиннадцать, и мне хватило всего одной секунды аналитических размышлений, чтобы понять: времени без пяти три, а значит, я опаздываю на свое алиби.

Я бегом бросился к машине и поехал прочь по тихой улочке со скоростью, которой старикан без рубашки наверняка не одобрил бы. К счастью, никто меня на улице не видел, и уже через несколько минут я вырулил на главную улицу, вихрем пронесся через Дуглас и свернул налево, на Дикси.

Движение в этот час не отличалось особой интенсивностью, но даже так прошло еще двадцать минут, прежде чем я остановил машину на стоянке перед школой.

Я шел как мог быстрее, разве что на бег не срывался. В кабинет руководства, где я отметился в книге посетителей, прилепил на рубашку соответствующий стикер и поспешил по коридору в класс к Коди.

Обязанности классного руководителя в этом году исполняла миссис Хорнбергер, неукротимо жизнерадостная особа средних лет. Когда я вошел, она сидела за своим учительским столом, а прямо перед ней как пара нашкодивших учеников восседали Коди и Рита. Все трое посмотрели на меня; Коди почти улыбался, миссис Хорнбергер вопросительно приподняла бровь, а Рита, даже не переведя дух, открыла беглый огонь:

– Ох, Декстер, ради бога… двадцать минут уже прошло, а ты даже не позвонил! Нет, право же, это…

– Извините за опоздание, – произнес я.

Сиденья мне никто не предложил, поэтому я сам позаимствовал стул с соседней парты и сел рядом с Коди.

– Очень плохо? – шепотом поинтересовался я у Коди.

– Нормально, – отозвался он тоже шепотом, пожав плечами. Ну конечно, он ответил бы так же, даже если бы училка приговорила их с матерью к сожжению на костре.

Надо признать, у Коди имеются проблемы с общением. Это все последствия психологической травмы, нанесенной ему биологическим папашей, – злобным ублюдком, который поколачивал их с Эстор до тех пор, пока не загремел за решетку. Коди исключительно немногословен. Менее очевиден ущерб, который папаша причинил Эстор, хотя некоторую ее истеричность тоже можно списать на травму.