Последний натиск на восток ч. 2 (СИ)

Еда, взятая с собой, просто заканчивалась.

— Мой король! — майордом Нейстрии Гундоланд склонил голову. — Нужно организовать доставку зерна, иначе мы попросту потеряем войско. Оно даже в бой вступить не успеет. Я думаю, в землях словен все будет еще хуже, чем здесь. Тут в нас хотя бы не стреляют из кустов.

Их ждали, в этом не было никаких сомнений. В Новгородские земли уже с осени не впускали купцов, а в сам город и вовсе никто не мог войти с конца весны, стража не пускала. Да и то, что переворот в Новгороде не удался, тоже означало только одно.

Незадачливых заговорщиков выпотрошили палачи и они рассказали все, что им было известно. Что же, значит, Дагоберт будет воевать так, как подобает королю-воину. Все эти бабские штучки, которые придумала Нантильда, забавны, но, как выяснилось, работают плохо. Видно, ей не дают покоя лавры бабки Дагоберта, королевы Фредегонды. Та, по воспоминаниям знающих людей, на редкость отчаянная баба была. Ни бога, ни черта не боялась. Прирезать святого епископа прямо в церкви! Да о чем она вообще думала⁈

— Распорядись насчет зерна, — кивнул Дагоберт, который и сам пришел к выводу, что с едой нужно что-то решать.

Голод, эпидемии и дурная вода — вот от чего погибали армии, а вовсе не от вражеского железа. До поля боя нужно еще дойти, даже если от границы Франкии до столицы врага чуть больше двух недель пути.

— Что это за черный дым впереди, Гундоланд? — ткнул рукой Дагоберт, углядев на горизонте копоть, столбом поднимающуюся к небу.

— Это сигнал, ваше величество, — с непроницаемым лицом ответил майордом.

 — Нас увидели, и нам готовят встречу. И будь я проклят, если в землях вендов нас ждет легкая прогулка.

Альпийские перевалы, освободившиеся от снега, уже очень давно не видели такой прорвы людей. Шестьдесят три года назад лангобарды шли здесь из Паннонии и Норика в теплую Италию. А теперь вот они идут назад, в земли, где на их месте прочно окопались венды, вылезшие из своих непроходимых лесов. Презренный народ, бывшие рабы авар, непобедимых степных воинов.

Именно такое мнение было у многих всадников, что шли в этот поход. Почему всадников? Да потому что знатный воин у лангобардов — это всегда тяжелый кавалерист, ничуть не уступающий готам или имперским клибанариям. И было их куда больше, чем могли бы собрать экзархи Равенны. Только две вещи спасали земли императора в Италии — то, что герцоги друг друга ненавидели больше, чем ромеев, и то, что они не умели брать города. Только осада была им знакома.