Коляска остановилась на опушке, на небольшом пригорке, с которого открывается замечательный вид на особняк дер Суан. На разгром. На поле боя.
Помпилио изучает картину, как эксперт — полотно художника. Он видит всё целиком, весь замысел и каждую деталь, каждый эпизод боя, каждый мазок. А выбрав цель, вскидывает «Трактирщицу» и наносит на полотно свой штрих.
Выстрел. Укрывшийся за каретой разбойник валится на землю. Подпись: Помпилио дер Даген Тур.
Выстрел. И падает на дорожку человек с факелом. Подпись.
Выстрел.
И на ступенях крыльца появляется еще один труп.
До особняка четверть лиги. Для «Трактирщицы» — пустяк, для Помпилио — тем более. И пули в бамбаде подходящие — тяжелые «единороги», пробивающие стальной лист с тысячи шагов.
Выстрел. Выстрел. Выстрел.
Не бой, а бойня, хладнокровное убийство, но тонкости бамбадао не волнуют, ибо сейчас он не человек, а Хоэкунс. Он ищет цели.
Выстрел.
Разбойники понимают, что беспощадный, не знающий промаха воин их попросту отстреливает. Разбойники начинают суетиться, искать другие укрытия и попадают под огонь приободрившихся защитников поместья.
Слуги дер Суан знают, что хозяйка ждала на ужин бамбадао, и встречают прибытие Помпилио радостными воплями.
Выстрел. «Единорог» насквозь прошивает деревянный забор и входит в грудь укрывшегося за ним бандита. Следующая пуля попадает убегающему разбойнику в спину. Он подпрыгивает, кричит, потом падает на клумбу с белыми лилиями и царапает ногтями землю. Выстрел…
— Они разбегаются! — орет Хайме.
— Нет.
— Нет?!
— Они умирают, — уточняет Ивар. — Не успеют разбежаться — бамбадао их перебьет.
— Сделай что-нибудь, кретин! За что тебе деньги платят?!
Менсалиец отвечает галаниту злобным взглядом, но слова его, тем не менее, весьма сдержанны:
— Пачик не говорил, что придется воевать с бамбадао.
— Какая разница? Вас десять человек!
— К дому пошли тридцать.
— Там был сброд, а вы…
— Мы не пойдем! — отрезает Ивар. И менсалийцы поддерживают вожака одобрительным гулом. Черные повязки исчезают в карманах.
Боя не будет.
— Испугались?
«Твари! Тупые животные! Ублюдки!»
Коляска подъезжает к особняку. Лысый адиген в белой офицерской форме спрыгивает и бежит к крыльцу. Кажется — вот он. Один. Иди и убей. Но… Но десять менсалийских головорезов не испытывают никакого желания атаковать одинокого адигена.
— Он занят, пытается спасти людей из огня… Вы можете подобраться…
Хайме почти умоляет.
— Это бамбадао, синьор Линчик, — угрюмо отвечает менсалиец.
