— Если разбойники убили его тетушку, нам нужно быть как можно дальше отсюда.
— Ты что, смеешься?
— Поверьте, синьор Линчик, мне доводилось видеть взбешенного бамбадао — нам лучше уехать.
— Я доложу о проявленной трусости агенту Пачику, — обещает Хайме. — Я думаю, он вас…
— Зато я останусь жив, — пожимает плечами Ивар и разворачивает коня.
Линчик скрипит зубами.
— Тетушка Агата!
Дым обжигает ноздри и глотку. Стены дышат огнем, перекрытия готовы обрушиться, некоторые балки уже на полу, но Помпилио не уходит. Мечется по комнатам и кричит:
— Тетушка!
Валентин успел облить его водой, но она уже испарилась.
Скоро начнет испаряться плоть, точнее — жариться. Но Помпилио не уходит.
— Тетушка!!
Большого зала почти не существует. Сейчас это печь, которая скоро станет пеплом, но Помпилио замечает тело и бросается в огонь. Успевает вытащить старушку и бегом несет ее к дверям. Он уже знает, что Агата дер Суан мертва, но не собирается оставлять ее в гибнущем доме. Он хочет сказать ей «прощай». Он должен сказать ей «прощай».
— Мессер, сюда!
Верный Валентин заставил слуг таскать воду и сумел сделать для Помпилио коридор. Не безопасный и не длинный, но сумел. Помпилио выбегает во двор, и слуги, как по команде, прекращают таскать ведра. Они понимают, что дом обречен. Слуги останавливаются, а верный Валентин подходит к хозяину и очень тихо говорит:
— Мне очень жаль, мессер.
И в его голосе столько же горечи, сколько в задымленных легких Помпилио.
Адиген бережно кладет Агату дер Суан на землю, садится рядом и говорит:
— Пусть все уйдут.
— Да, мессер."
"Но Помпилио уже не слышит слугу. Он держит старуху за руку и беззвучно просит у нее прощения за то, что опоздал. Потом молчит. Потом снимает с груди медальон, целует изображение Доброго Маркуса, наматывает цепочку на руку, закрывает глаза и начинает молиться. Очень-очень тихо. Очень-очень искренне.
Особняк умирает, конюшня уже умерла, слуги пытаются спасти флигель и хозяйственные постройки. Они не обращают внимания на мертвых, потому что нужно победить огонь.
Потому что мертвые никуда не денутся. Слуги таскают воду, а на опушке появляется Бен. Он смотрит на пылающее поместье, на суетящихся слуг, на разбежавшихся коней, потом замечает уцелевшую коляску, живую кобылку при ней и возносит хвалу святому Альстеру.
А рядом с коляской сидит на земле рыдающий мальчишка. Валентин мажет его обожженные руки густым кремом, перевязывает куском ткани, треплет по голове и что-то говорит. И мальчишка перестает плакать.
