Повешенный (СИ)

Наконец, он поднял глаза от бумаг и распорядился:

— Отведите заключенных на нижний этаж, разместите в карантинных камерах и вкратце ознакомьте их с нашим распорядком. Более обстоятельный разговор у нас будет завтра, когда они придут в себя после дороги. Сейчас с ними говорить не имеет смысла. Врача осмотреть их, тоже уже нет на службе. Выполняйте!

Охранник, как подорванный, сорвался с места и помчался к двери, чтобы вызвать конвоиров. Было заметно, что начальство свое он побаивается. От властного майора веяло такой силой, что неодаренным вообще было тяжело рядом с ним находиться.

Даже на меня, не смотря на всю мою усталость, он произвел очень сильное впечатление. Голос очень похож на бас Гирса — так и плющит.

Задерживаться в кабинете у нас причин не было, и мы сами постарались поскорее убраться оттуда. Лицом к стене, руки за спину, вперед ступай. Вот и все команды.

Обстановка в этой тюрьме не сильно отличалась от Петровской крепости. Такие же толстые кирпичные стены своды арок, такие же светильники в нишах длинного коридора, и похожая узкая лестница — только ведущая не вверх, а вниз.

Одиночные казематы находились здесь в нижнем этаже. Который с полным основанием можно было считать подземным. В в нашем отсеке, забранном решеткой из толстых металлических прутьев, я насчитал пять камер.

Остановившись посередине коридора, тюремщик начал монотонным голосом зачитывать нам внутренние правила тюрьмы, где главным словом было «запрещено». Получать письма от родных запрещено, читать книги и газеты запрещено, ежедневные прогулки запрещены.

Последнее было совсем тухло. Раз в две недели нас будут на час поодиночке выводить на прогулку во внутренний двор цитадели — но общаться с другими заключенными запрещено. Лежать днем на кровати тоже нельзя — ее конструкция предусматривала, что в дневное время лежанка должна пристегиваться к стене специальным приспособлением.

Естественного освещения в небольших камерах практически не было, если не считать узкую щель окна расположенного под самым потолком.

Во всем остальном новая камера мало чем отличалась от той, где я недавно провел несколько дней — стол со стулом здесь так же были привинчены к полу. Воздух в камере был застоявшимся, здесь пахло сыростью и плесенью. От всего этого веяло полной безнадегой, и тут мне предстояло провести минимум несколько лет, а то и всю оставшуюся жизнь…

Уснул я моментально, не смотря на то, что мне удалось поспать в карете после обеда в трактире.