На самом деле, у нас никогда с тобой не было возможности достаточно долго общаться, чтобы никто не дергал.
Я ничего не говорила. Но и не обдумывала его слова всерьез. Хотя легко представилось, как мы, уже в городе, гуляем в осеннем парке, держась за руки. Болтаем, болтаем — и врастаем друг в друга намертво. Потом уже так привыкаем к этому состоянию, что женимся, заводим детей и никогда не думаем о разводе. Мы даже ругаться не будем, нам будет не из-за чего ругаться. Мы подходим друг другу на уровне тонких вибраций.
И когда нам будет по шестьдесят, обязательно купим одинаковые пижамы. Мне уже в тот момент не хотелось проживать такую жизнь, потому что я ее за две минуты в голове прожила. Потому и молчала.
Юра медленно кивнул.
— Ладно, раз так. В истерике биться не стану. Но если действительно никого на примете, то я все еще рядом."
"Вот и разрешение. Ему неприятно, обидно, я ему нравлюсь, и он такого не ожидал, но от истерики еще дальше, чем я. Так зачем это все? Ради одинаковых пижам?
— Спасибо, — сказала искренне и вдохнула побольше воздуха, чтобы на весь порыв хватило: — Я еще хотела кое-что сказать.
И это сложнее.
— Еще сложнее? — Юра даже смог улыбнуться.
— Да. Не сообщай о расставании друзьям.
Он нахмурился:
— Ты все еще боишься, что они вернутся к старой теме? Зря ты это, ты уже давно всем своя.
— На всякий случай.
Юра подумал и пожал плечами.
— Да это не проблема. Прикрою. Мы же теперь… друзья, — мне показалось, что это слово он произнес совсем без злорадства.
Разумеется, причина моей просьбы была в другом. Этих отморозков я уже даже мысленно отморозками разучилась называть; и раньше не боялась, а теперь уж и подавно. Но пусть Герман лучше не знает, а то понесется еще куда-нибудь, он же бешеный. И мне будет спокойнее, если Герман никуда не понесется.
Я себя еще долго хвалила за то, что все сделала правильно. А на душе все равно тлела тоска. Такого парня… своими же собственными руками… Эх, когда мне будет шестьдесят и я улягусь спать не в такой же пижаме, как у моего мужа, то обязательно перед сном буду привычно покусывать локти, вспоминая, как бросила Юрку Раевского.
Компания не усидела в комнатах — вывалила на аллею. Ну, хоть за нами не потоптались, с них бы сталось. Кристина оглянулась — махнула рукой, чтобы их в стороне разглядели. Надо же, это ведь самая натуральная приветливость. Уже не ревнует или смирилась? Времени было достаточно, чтобы смириться.
