После этого практиканток убирают с глаз клиентов долой, и ненароком вспоминается, что в казематах тухнет целая команда спокойных сотрудников, которых глажка уже разморила до абсолютной вежливости. Нас меняют местами, что логично.
Кристина уже смеялась в полный голос:
— И я вам не завидую, если окажетесь там этой компанией — со скуки умрете!
Видимо, в том, что расписанный им сценарий сработает, никто не усомнился, поскольку близняшки в голос завопили:
— Эй! Ты решил нас подставить?! Это нечестно!
— Ну что вы как дети малые, — обиделся Герман.
— Мы тут карьеру строим, это по-честному никогда не делается. Тогда вариант третий — для всех, кто услышал второй. Без скандалов и порчи имущества. Вы просто отказываетесь от стойки, потому что там уже все поняли, и просите перевести вас на какую-нибудь другую работу. Открыто намекаете на нас — мол, сердце кровью обливается от жалости и все такое. А вам бы где-нибудь еще себя проявить, практика же, все дела."
"— Это шантаж! — вмешалась и Верочка, которая нечасто отваживалась с кем-то из них спорить.
— Грязная манипуляция! Типа или мы сами, или ты нам жизнь испортишь!
Он улыбнулся ей так мягко, что у меня мурашки по спине побежали.
— Вот, рыжуля, наконец-то ты начала меня узнавать.
Стоит ли говорить, что уже после обеда следующего дня Карина Петровна заявилась в прачечную и милостиво сообщила о новом шансе проявить себя? Близняшек с Верочкой отправили к бассейну — помогать спасателям. Туда же приписали и всех со склада, им тоже пора сменить род деятельности.
И Германа к ним, Карина Петровна просто не рискнула допускать Германа к гостям отеля. Потому в итоге никто в обиде не остался. Разве что сами спасатели. Или у меня от общения с некоторыми незаметно совесть притупляется?
Глава 28
Самый ночной из клубов
Оказалось, что это не так уж и весело: всем улыбаться, делать записи в журнале, отдавать-принимать ключи, провожать в номера новых постояльцев и снова возвращаться за стойку. Или это оттого, что здесь всегда на виду, все очень чинно — разница особенно заметна после танцев и песен в прачечной под бесконечный юморок кое-кого.
Не учла я только одного — по ту сторону стен тоже росла тоска, и та тоска была иной, более неразумной, природы.
Герман заявился в комнату поздно вечером второго дня. Я лишь порадовалась, что еще не успела раздеться перед сном.
— Чего тебе? — зашипела, боясь, что его здесь кто-нибудь застанет. У этой компании вообще привычка ходить друг к другу в гости, когда приспичит.
