Это, действительно, хуже. Сейчас он вписал свое имя еще одной фобией к целой куче моих фобий. Юра высматривает во мне какие-то подтверждения, что я догадывалась о чувствах Германа, но он явно не в курсе подробностей. Интересно, что тот ему рассказал? Как рассказал? «Юрка, я влюбился в твою Ульяну»? Или «Юр, ты зря здесь сидишь, потому что я тебе не лучший друг. Я сделал то, что никогда не сделал бы друг»? В любом случае, признался. Не выбирая момента, не находя подходящих слов. Потому что, вкупе с остальным, чувство вины его бы раздавило.
И Герман получил самый однозначный отказ. А мне же за истекшую неделю мой отказ уже таковым однозначным не казался. Нет, я Германа все еще не считала положительным героем, просто успела признать, что на его фоне все остальные герои — ходячие картонки. А теперь же, с новым осознанием, я немного радовалась, что больше с Германом не вижусь. Вероятно, мне стало бы очень стыдно за вранье, за то, что закрывалась от него Юрой, как слабачка. Почему-то именно за эту слабость перед ним и было противнее всего.
Но когда Мишель сорвался вниз по лестнице в главный холл, а я не сразу расслышала знакомый голос, то полетела следом, напрочь забыв, что вообще собиралась ему больше никогда не смотреть в глаза.
Герман громкоголосый, кто бы удивлялся.
— Кариночка Петровна! Ну что вы как неродная? Посмотрим, посмотрим ваши отчеты, не прокиснут. Можно, я пока все остальное проверю? Вон, Мишеля проверю, раз уж он здесь.
— Хорошо, Герман Маркович. Я подожду в кабинете.
Он похлопал по плечу друга, тихо ему ответил на какой-то вопрос, почти моментально нахмурившись. Я не смогла себя заставить сделать последние несколько шагов и осталась в стороне, пропуская мимо радостную компанию. Карина Петровна решила оставить его с друзьями и с улыбкой удалилась. А Герман по очереди обнимал всех девчонок и по ходу объяснял:
— Вы сейчас в обморок рухнете, я с проверкой. Кто первым заржет, того первым уволю!
— Увольняй! — Кристина не могла от него отлипнуть, целуя в щеку.
— Нам тут все равно три дня осталось!
— Как папа себя чувствует? — вклинилась Анжела.
— Оклемается. Сегодня сказал, что еще и меня, дебила, переживет. Решил пожить еще, раз я ото всей этой магии охреневаю. Блин, кто-нибудь из вас сдавал бухучет?
— Мы все сдавали на прошлом курсе, — засмеялась Ангелина.
— И я?! — Герман очень удивился, вытаращившись на нее, и повторил протяжно: — Бли-и-ин. Я как чувствовал, что где-то подобное слышал.
