Правила обманутой жены

— Соломоновна, ты? — Надя вскочила и бросилась к брюнетке.

— Ты ж моя рыба золотая! — та в свою очередь обняла Надю и расцеловала ее.

— Платон, познакомься: это моя лучшая подруга Виолетта Соломоновна. Вы уже виделись, но представлены друг другу не были, — Надя счастливо сияла, обнимая брюнетку.

— Очень приятно, — Платон поднялся и галантно поклонился.

— Наше вам с кисточкой, — Виолетта протянула ему руку и пощелкала пальцами.

Платон удивленно застыл. Он не понял, чего она хочет.

— Сейчас активно лобызаем мне ручку, не тормозим, — подсказала она.

Платон невольно рассмеялся и припал к ее руке.

— Чего-то он у тебя совсем дикий, шкильда, начинай дрессировать, — сообщила она Наде. — Ну как вы вообще себя имеете среди здесь в Венеции?

— Очень хорошо! Но Виолочка, что же ты не предупредила? — всплеснула руками Надя. — Я бы встретила.

— Ой, мое импортозамещенное Кутуньо — это такое швицер, то есть, хвастун. Оно мне сделало поездку, как тому Феде из песни, шо распевала вся Молдаванка: «Ехал Федя за Урал, та в Калифорнию попал.

Ах, какой рассеянный зять Сары Моисеевны». Просто приехало с рулоном билетов на самолет на всю шоблу, то есть компанию, — она кивнула на «племянников», — и сказало, шёбы я не имела до него вопросов, но имела удовольствие. Так я таки смолчала, потому шо моя бабушка всегда имела сказать по этому поводу, шо молчать, жениться и повеситься никогда не бывает поздно.

— А мы хотели красиво сделать приятный сюрприз, — Мамикон в свою очередь галантно склонился к Надиной руке.

Платон увидел, как она вздрогнула, когда он деликатно поцеловал ей руку. Платону было неприятно наблюдать, как губы Мамикона скользили по коже Нади. Но он сдержался. Ничего. Это ненадолго.

Мамикон отодвинул стул, усаживая Виолетту рядом с Надей.

— Моя красавица будет кофе и немножко перекусить? — спросил он.

— Твоя красавица будет кохфэ и всего, шо умеют шкварить, то есть готовить в ентой забегаловке. Потому шо я сейчас буду жрать, как с голодного края, — сообщила Виола, двумя руками взялась за грудь и подбросила ее вверх, поправляя лифчик.

— Аааах! — воскликнул Мамикон, хватаясь за сердце. — Завтрак отменяется. Любезнейший, — он поймал за рукав пробегающего мимо официанта. — Можно мне снять этот маленький домик на часик-два? — он показал рукой в сторону трехэтажной гостиницы.

Официант непонимающе уставился на него.

— Он шутит, — сказал Платон официанту. — Не обращайте внимание.

— Таки здрасьте! Завтрак у него отменятся, — возмутилась Соломоновна.