Рука обхватывает мои волосы, и я кричу, когда меня дергают назад, так что я оказываюсь на коленях. Моя спина прижимается к напряженной груди Кейна, его тяжелое дыхание заполняет мои уши.
Впервые он не спокоен. Не уравновешен.
Он далек от самоконтроля.
Он вышел из себя.
— Куда, блять, ты собралась?"
"— Подальше от тебя, — я откидываю голову назад, несмотря на боль, и плюю на его маску, лживо улыбаясь сквозь зубы. — Твои прикосновения мне противны.
— Неужели? — пока он все еще держит меня за волосы, я чувствую, как его правая рука движется за моей спиной, и слышу, как расстегивается ремень, и этот звук эхом разносится в пугающей тишине.
— Да. Ты больной ублюдок, к которому я бы дважды не прикоснулась, — мой голос дрожит, несмотря на попытки спровоцировать его.
Он сказал, что мое сопротивление его возбуждает, и я чувствую это.
Я чувствую, как твердый и тяжелый член давит мне между ягодиц.
— Если я больной ублюдок… — он несколько раз шлепает меня по заднице и вдавливает свой член между моих бедер, скользя им по моей мокрой киске, а затем говорит мне в губы, а его маска касается их с каждым грубым словом: — То ты грязная маленькая шлюшка.
Затем он входит в меня с такой силой, что у меня перехватывает дыхание.
О боже.
О черт.
Неважно, что я мокрая и на грани оргазма — Кейн огромный. И он кажется еще больше, чем раньше, когда его член входит в меня, как будто он меня ненавидит.
И я сжимаюсь вокруг него, как будто я тоже его ненавижу.
Все еще извиваясь, борясь, как будто я действительно не хочу этого, даже если все мое тело оживает.
Даже если волна непреодолимого удовольствия наполняет мой живот.
Не помогает и то, когда он продолжает шептать мне на ухо грязные слова, как мантру, как афродизиак.
Слова, которые доводят меня до грани безумия.
— М-м-м. Твоя киска так хорошо сжимает меня.
— Вот так, растянись для меня. Хорошая девочка.
— Твое тело создано для того, чтобы я им пользовался и владел.
— Ты берешь меня всего. Так глубоко.
Так хорошо.
— Ты быстро учишься. Поверни бедра, чтобы я мог трахнуть твою тугую киску.
В голове гудит низкий, постоянный шум, и мое тело воскресает.
Из пепла.
Из мертвых.
Кейн — единственный, кому когда-либо удавалось пробудить эту странную сторону меня.
Может, это из-за его неортодоксальных методов.
Может, потому что он трахает меня жестко и быстро, лишая меня всякого контроля, нравится мне это или нет.
Может, потому что я не могу ясно мыслить.
