А возможно, я просто сошла с ума и получаю удовольствие только от этой грубой игры.
Мне нравится, как с каждым прикосновением удовольствие смешивается с болью, пока их становится невозможно отличить.
Каждый толчок становится глубже, сильнее, заставляя дрожать каждую клеточку моего тела. Мои стоны, хныканье и приглушенные проклятия эхом раздаются в воздухе, пронзая тишину и смешиваясь с непристойными звуками его движений.
Но он не останавливается.
Не замедляет темп.
Его дыхание становится прерывистым и грубым.
— Ты создана для меня. Только для меня.
Я не могу удержаться на ногах и хватаюсь за него. Мои ногти впиваются в воротник его рубашки — или пиджака — но этого недостаточно. Я наклоняюсь вперед под его мощными толчками и почти падаю, но он обхватывает мое бедро сильной рукой и проводит пальцами по моему возбужденному клитору.
— Кончи для меня. Покажи мне, как сильно ты этого хочешь.
Невозможно выдержать.
Я не могу.
В тот момент, когда он прикасается ко мне, я теряю контроль.
Мое тело дергается, и я дрожу всем телом, разваливаясь на его члене. Я держусь за него, чтобы не упасть, пока волна за волной накрывает меня, поглощая все мои нервы.
Я закрываю глаза, чувствуя каждый сантиметр его тела, пока он трахает меня, не замедляя темпа и не становясь нежнее.
Какой-то части меня это нравится. Той части, которая никогда не любила нежность.
Кейн отпускает мои волосы и сжимает мою шею рукой.
— Ты все портишь. Все.
Я не думала, что это возможно, но его толчки усиливаются, становятся жестче, длиннее и глубже, ударяя по чувствительному месту внутри меня.
— Все, — рычит он, его слова резкие и грубые.
Нет и следа сдержанного Кейна.
Того, кто прятался в крепости без ключа.
Он полностью стал собой. В чистом виде.
— Тебе не следовало появляться в моей жизни, — толчок. — В моем мире, — толчок. — В моей гребаной системе, — толчок. — Я разорву тебя на куски за то, что ты осмелилась ко мне приблизиться.
Я чувствую, как остатки оргазма превращаются в нечто более мощное.
Я едва могу дышать из-за его пальцев, сдавливающих мое горло.
Удовольствие усиливается, чем сильнее он сжимает, нарастая, пока я не думаю, что потеряю сознание.
Тем не менее, я поднимаю дрожащую руку к его маске и сдвигаю ее вверх. Мои движения неловкие, учитывая мою слабость.
Как только я обнажаю его губы, я сокращаю небольшое расстояние и прижимаюсь дрожащими губами к его губам.
Подозреваю, что Кейн не целуется.
