Он никогда раньше не пытался меня поцеловать, и ему не нравится, когда я его трогаю.
Но мне это нужно.
Среди насилия и унижения мне нужна какая-то связь. Мне также нужно завладеть частью его, которой никто до меня не осмелился обладать. Мне нужно перевернуть его мир с ног на голову, так же как он перевернул мой.
Он на мгновение замирает, его массивное тело застывает, как будто его подстрелили. Его губы холодные и неподвижные.
Но это только мгновение.
Всего лишь одно застывшее мгновение."
"Из глубины его груди раздается рык, и он целует меня с безжалостной силой, которая лишает меня мыслей.
Это не поцелуй — это обладание. Его губы двигаются по моим с грубой интенсивностью, не оставляя места для дыхания или нежности.
Просто Кейн.
Его пальцы сжимают мою шею, поднимая мое лицо, чтобы он мог поглотить меня.
Поцелуй — это столкновение, война жара и гнева, когда он скользит зубами по моей нижней губе, погружает язык и поглощает мой. Его вкус — огонь, сжигающий все мысли в моей голове. Его дыхание обжигает мои губы, и его губы безжалостны, как будто он пытается проглотить меня, сломать.
В его поцелуях нет никакой утонченности. Они неконтролируемы и не изысканны. Они даже не такие дисциплинированные, как его секс. Как будто он никогда раньше не целовался, и я могу наблюдать каждую секунду его жестокой, горячей, взрывной силы.
Я жажду этого.
Я люблю это.
Я разрываюсь от мысли, что он показывает только мне эту сторону себя.
Без ограничений. Без сдерживания.
Просто Кейн.
Его поцелуй яростный.
Он опасен.
Он — все.
Затем он трахает меня, целуя с ослепительной страстью. Его бедра дергаются в том же ритме, что и его язык.
На этот раз я не получаю предупреждения, когда разбиваюсь на его члене.
Я кончаю так сильно, что думаю, что потеряю сознание.
Но я в себе.
Все еще держусь за эту необузданную часть его, нуждаясь в большем.
Я слишком чувствительная, слишком разбитая, стону в его рот, пока он продолжает целовать меня. Он толкается в меня, как будто наказывает и одновременно владеет мной.
Хотя он, вероятно, не знает, что я тоже владею частью его.
Частью, которую никто другой не видел.
— Блять! — он отрывает свои губы от моих и отпускает мое горло, толкая меня на четвереньки на траву.
— Святое дерьмо, — он хватает меня за бедра, приподнимая мои ягодицы, и входит в меня с неприкрытой яростью.
Я люблю, когда он теряет контроль из-за меня.
Он ругается, сбрасывая с себя один за другим верхние слои одежды.
Из-за меня.
