Приговор воров

А менты, чтобы его успокоить, и сунули Студента на два года за нанесение тяжких телесных… Им тоже – лишний раз в старых делах копаться неохота…

– А муж этой бабы, – спросил еще Щукин, – что – журналист был?

– Ага, – закивал головой Григорий, – журналист. Я вспомнил. А ты откуда узнала?

– Ну… Раз в газетах печатается… А что ты там говорил про то, как Студент лекарства воровал? Наркотические вещества, что ли?

Григорий пожал плечами.

– Ну уж не аспирин, наверное, – сказал он, – да не знаю я точно. Что мы про этого Студента целый час уже разговариваем? Давай лучше выпьем.

Они выпили. Щукин закусил салатиком.

«Ничего салатик, – крутнулась в его голове ненужная мысль. – Довольно сносно готовят в этом заведении».

Салатик, однако, явно просился обратно, сработала привычка, приобретенная Николаем за годы жизни – всякая ненужная и вредная организму субстанция автоматически отторгалась. Не про салатик, конечно, говорится – про водку.

Щукин глотнул пива, чтобы успокоить желудок более или менее нейтральной жидкостью.

«Черт возьми, – подумал Щукин, – все-таки, наверное, нужно сходить того… Избавится от лишнего. А потом еще повытрясу у Григория сведений о Студенте».

– Григорий, я на минутку только, ты смотри… не очень-то напивайся. С непривычки развезет. Наскандалишь, и опять туда… Не дай бог, конечно, это я так…

В бутылке Щукина еще оставалось немного водки. Григорий давно жадно посматривал на нее.

Григорий понимающе кивнул и с улыбкой развел руками – мол, какие проблемы?.

Да, действительно – какие могут быть проблемы – в баре-то почти никого не осталось.

– Ты чего будешь пить-то? – спросил Григорий, когда Щукин уже направился в сторону туалета. – Я же вижу – водка не идет у тебя…

В этот момент – не успел Григорий договорить – дверь бара с грохотом распахнулась, и в помещение ввалилась развеселая компания – четверо крупногабаритных, коротко стриженных молодых людей в черных кожаных куртках. Впрочем, молодыми были только трое из них, четвертому – здоровому мужику – лет, наверное, было под сорок.

Вероятно – главный. Пахан, так сказать. Словно отличительный знак, на указательном пальце его правой руки переливался всеми цветами радуги массивный золотой перстень с бриллиантом.

Трое молодых спутников называли его – Петрович.

– Хозяин! – с порога закричал Петрович. – Хо… хозяин! Водки давай!! Шампанского! Шампанского давай! – он властно подбоченился. Покачнулся и едва не упал.