Я так боялся, что ты больше не захочешь меня видеть.
Я вцепилась пальцами за его плечи, погладила по коротким волосам.
— Я тоже этого боялась. Хотела и боялась, даже уехать планировала. Далеко-далеко… С этой чертовой дырой в сердце. Почему там дыра, Рос? Зачем ты его забрал, верни?
— Да если бы я только знал, как…
Его плечи дрогнули.
— Если бы я только знал…
Я отстранилась, глаза выдавали потоки слез, за мутными водами было все плохо видно, лицо Роса дрожало. Но глаза стали еще более красными, влажными.
— Иди сюда. — попросила я, сжав ладонями его щеки, пробежалась пальцами по широким скулам. — Поцелуешь?
— Конечно, — мгновенно метнулся ко мне, распахнув рот.
Едва коснулся моих губ, я расклеилась окончательно от нежности и порывистости этого касания, от жара его рта, сильного тела, запаха. Словом, от всего.
— Иди ко мне. Пореви. Со мной можно, моя хорошая. Со мной тебе можно все. Все-все, не говори. Просто будь со мной, хорошо?
— Да-да, буду. Хочу… Хочу быть с тобой, — призналась, начала целовать.
Дубинин со стоном ответил, наши губы и языки заплясали, прикосновения и поцелуи были обоюдными, жадными. Внезапно Рос стиснул меня за талию.
— Притормози, иначе я… Сорваться могу.
— Не сдерживайся, — предложила ему и сама дернула за ремень на его брюках. — Я хочу тебя. Прямо сейчас хочу, Рос!
— Не сдерживаться? Опасные вещи предлагаешь, Одуван. Ты хорошо подумала?
— Нет. Не хочу думать. Хочу чувствовать. Тебя в себе… Много-много!
— Заказ принят!
Глава 49
Глава 49
Дубинин
— Иди ко мне, Одуван! — попросил я.
Даже договорить не успел, как Марфа взлетела, прижалась жарким ротиком к моему, впилась в него. Мы сцепились ртами, языками в дикой, бешеной схватке. Даже зубами клацали, порыкивая и постанывая, впиваясь друг в друга.
— Ааааар… Съесть тебя хочется!
Пробежался ладонями по узкой спине покрытой испариной. Очумело понял, что как-то уже успел избавить ее от платья, которое напоминало змеиную кожу.
Марфа охереннно в нем смотрелась на выставке, я не мог оторвать взгляд и, чего греха таить, мечтал его с нее сорвать.
Потому что платье не скрывало изгибов ее тела, лишь подчеркивало, какая она хрупкая, гибкая и безумно сильная, стойкая. Моя девочка, моя воительница, моя… Моя-моя-моя!
— Дааа… — простонала в ответ. — Твоя, твоя, Рос, а ты? — спросила требовательно.
Мы снова поцеловались и разорвали губы с громким, влажным чмоком, часто задышали, смотря в глаза друг другу. Искры сыпались во все стороны.
