Приверженная

То полная ненависть, то любовь до гроба. Не знаю, к чему они придут через столько лет, но… — Макс встал с места и сделав пару шагов ко мне, загадочно протянул: — Пламя, как известно, отвлекает…

Странное волнение появилось груди. Я хотела пресечь его, положив руку на грудь, но стало только хуже. Воздух словно отказывался поступать в легкие, легкие мурашки покрыли всю кожу.

— Эй, эй, ты чего? — мужчина сделал шаг вперед и взял мою голову в свои руки заставляя посмотреть ему в глаза. Макс беспокоился и сильнее, чем стоило.

Его ноздри нервно раздувались, а темные глаза покрылись поволокой паники, когда он хрипло отчеканил: — Боже, Кристина! Неужели ты… Неужели ты смогла его полюбить после всего, что произошло? Это безумие!

— Любовь? О чем ты, черт его дери! — я одернула руки мужчины и отступила назад. Чтобы наконец произнести то, что так долго держала в себе: — Я больше не хочу бежать, потому что несу ответственность не только за себя, понимаешь? Мои дети заслуживают спокойствия и здоровья! Но жить с человеком, имеющим сотни любовниц и ставящим их выше тебя — не просто безумие.

АД! И частично ты создал его для меня, Макс!

Не дав ему сказать и слова, я развернулась и пошла прочь. Ярость… Боже, как же она жгла мне вены! Я буквально чувствовала, как лава из крышесносных эмоций наполняет каждую клеточку, окрыляя и придавая сил.

Раздражение несло меня к Нему, словно фурию, снося все на пути. Мне нужно было поговорить и срочно. Как оказалось, найти кабинет Шакалова не составило труда.

Дверь оказалась распахнута настежь, а елейный голосок Анджелы отравлял собой весь этаж.

Она стояла возле его стола с подносом всяких сладостей в золотом бикини, не прикрывающем общим счетом ничего. Ни одной загадки не осталось в этой упертой девушке!

Кирилл заметил меня сразу, внимательно пройдясь взглядом по мне с ног до головы. Он уже было открыл рот, чтобы что-то спросить, как я тут же посмотрела на замершую Анджелу и отчеканила так холодно, как могла:

По истине, злость творит чудеса! Я видела, как на ее коже появляются мурашки, поднос в руке дрогнул, а надменный взгляд превратился в неуверенный и испуганный.

Но ноги ее были все еще прикованы к полу, посему я внимательно зафиксировала взгляд на ней и повторила с большим нажимом:

— Вышла вон! Взрослым нужно серьезно поговорить.

Анджела убежала из комнаты быстрее, чем я успела сосчитать до трех. Кажется, она что-то причитала на пути, но это было уже не важно.