Приверженная

Но в один момент что-то человеческое в нем все же проскользнуло… Как бы банально это звучало, но я видела, как нервно дернулся его кадык, пока ровный голос произнес: — Их нашли на рассвете. Видимо, какая-то машина переехала их и боясь ответственности просто скрылась. Водителя ищут, но виновниками произошедшего были пешеходы, переходящие дорогу в неположенном месте на красный свет.

И все. Как вспышка сверхновой в моей голове в секунду пролетели все кадры жизни. Словно безумно длинный фильм с грустным концом. Папа и мама, два главных человека в моей жизни.

Единственные родственники…

Я медленно встала с кресла, потому что оно словно начало затягивать меня в воронку. Странное чувство, когда тело совсем не ощущается, словно идешь не ты, а твоя проекция парит над землей. Вдох, выдох… Но дойти к стойке с книгами все равно удалось. Отвернувшись от Шакалова, я повалилась на нее, пытаясь скинуть первый приступ. Новость едким табаком проникла в легкие, голову, разум… Лишая трезвости и оглушая.

— Но они ведь живы, так? — прошептал незнакомый мне голос и я с ужасом поняла, что звук исходит из моих губ.

Мертвый, пустой, потерянный, пьяный. — Мы так много не успели… Я так много не сказала и… И вообще… Это просто не может быть правдой!

Внезапно чьи-то руки осторожно упали мне на плечи и я вздрогнула, получая разряд электричества от Шакалова. Двести двадцать вольт. Странное ощущение, но это придало хоть немного сил на диалог.

— Мне жаль, Черничка. Они умерли быстро и вряд ли смогли что-то понять, с таким количеством алкоголя в крови… — услышала я голос Шакалова за спиной и снова вздрогнула.

Разряд!

Резкие слова, осуждающие, с ноткой пренебрежения заставили резко повернуться к мужчине и заглянуть ему в глаза.

— Ты… Это ведь все ты… — голос шипел, лаская буквы на языке и дела из них яд. Палец снова и снова тыкал его в грудь, пока не прекратился в кулак. Слезы потекли по щекам, обжигая холодное лицо, а Кирилл даже немного отшатнулся. Вряд ли ему было больно. Но даже такому камню, как он, сложно, наверное, выносить, когда вся злость, ненависть и чернота направлена на одного человека.

Внутренняя «магия» на уничтожение и подавление. — До встречи с тобой они были другими. Не искушенными деньгами, властью и желаниями. Кто просил тебя делать это?! Кто просил тебя лезть в наш мирок, где каждый был по-своему счастлив?!

Кирилл открыл рот, но слова будто потерялись на его губах, и он снова резко стрельнул в меня холодным взглядом:

— Я хотел для них лучшей жизни.