Приверженная

Пару кусочков стекла врезались в руку мужчины, но он словно не заметил этого, продолжая рычать: — Мой дом — твой, моя машина — твоя, все мои деньги — твои и даже я — твой. Только скажи, чего ты хочешь… ЧЕГО?!

Опустив глаза, я нервно сжала руками живот. Что-то странное дернулось внутри. Возможно, показалось?

— Вот! — неправильно поняв мою реакцию, продолжил Шакалов. — А ты только молчишь и становишься все мрачнее и мрачнее… Как я могу помочь тебе, если ты не говоришь — как…

— Ты должна говорить со мной, рассказывать все мне, а не каким-то…

— КИРИЛЛ!! — перебив его, я со слезами на глазах посмотрела на мужчину.

Слова будто пропали, дыхания не хватило ни на одну букву, так что я просто взяла его руку и положила на мой живот: — Чувствуешь? Они… Они толкаются, как сумасшедшие!

Мужчина замер, в мгновения ока превратившись в сосредоточенного доктора. Его рука скользила по округлившемуся животу, ловя то ножки, то ручки разбушевавшихся детей. И в тот момент все было не важным… Словно мусор вокруг, который можно убрать, но суть останется.

Два сердца внутри меня, которые наконец-то вышли на связь со своей мамой… Мамой!

— Черничка… — ошарашенно прошептал Шакалов, гладя на меня с таким азартом, словно подросткок. Его грудь нервно вздымалась, жевалки играли, а ноздри раздувались, когда тот придвинул меня к себе и прямо в губы прошептал: — Черничка…

Он явно хотел сказать что-то еще, но вовремя спохватился, а затем отнес меня на руках в постель. К полночи дети заснули и я, счастливая, тоже.

Руку Шакалова на животе я ощущала до утра. Но когда проснулась увидела какие-то документы на столе с запиской: «Все твое». Все свое состояние мужчина переписал на меня…

Прошло несколько дней, прежде чем Макс появился в нашем доме. Мне не нужно было никуда идти, так что выспавшись и дождавшись завтрака, я медленно спустилась в холл не ожидая беды. Как вдруг из гостиной раздались голоса:

— Ты уверен, что это верное решение? — настоятельно спросил Кирилл, а затем тут же продолжил: — Брак — это святое.

Раз и навсегда.

— Странно слышать от тебя такое, брат! — рассмеялся Абрамов, но тут же притих. Я могла только представить, как Шакалов уставился на него, что тот моментально исправился: — Анджела идеальная. Рядом с ней все вокруг становится не важным. Мне кажется, если я однажды проснусь, а ее нет — все станет не важным. Именно поэтому я так стремлюсь сделать ее своей.

Я замерла прямо на лестнице, позволяя одному чулку скатиться по ноге вниз.