Приверженная

Казалось, сердце бьется так сильно, что может выдать мое подслушивание гостям и, тем не менее, сил не было зайти в гостиную, мило улыбнуться и сделать вид, что все хорошо. И не только потому, что Макс разбрасывался признаниями, как фантиками…

Вчера вечером Шакалов вручил мне папку. В ней была собрана вся информация по людям, возможно укравшим родителей. На одного из них они вышли и пытали долгие две недели. Он не знал имен, но описал грозного седовласого старика со старомодными усами.

— Не кажется ли тебе, что это?.

. — осторожно предположила я, но мужчина тут же отрезал, глядя в окно:

— Нет. С ним покончено. — Шакалов обернулся и осторожно улыбнувшись, глядя на мой живот, натянуто спокойно прошептал: — Подобному описанию соответствует, как минимум, пол сотни моих людей и около десяти конкурентов. Это может быть кто угодно, Черничка. Уясни главное — без глупостей.

Помню, как смотрела на его сосредоточенное лицо и восхищалась стержнем Шакалова, которого у меня никогда не было.

Порой даже я опускала руки, а он продолжал копаться, тратить на это деньги и время. Потому, что я попросила или просто желая оградить меня с малышами от опасности? Не важно!

Возможно, сложись все иначе, познакомься мы в другом месте… Тогда я бы смогла увидеть в нем мужчину, которого могла бы любить без оглядки. Сейчас же я просто была нему благодарна. Он единственный не врал и на самом деле помогал. А это стоило дорого!

И вот сейчас, стоя на ступеньках, я осторожно ударила себя по лицу и заставила собраться.

Что за детский сад? Сейчас я заду в комнату, поздороваюсь и займу свое место. Какая разница, что сейчас там Абрамов, изливающий свои чувства к другой?

Я уже почти убедила себя двинуться с места, когда дверь распахнулась и поток света буквально ослепил меня, заставляя прикрыть глаза. В проходе, словно два ангела из ада, стояли мои палачи. Два брата, сводящих с ума.

— Черничка? — Шакалов среагировал первым, оказавшись рядом за долю секунды.

Он поднял меня на руки и поцеловав сперва в лоб, а затем и губы, немного хрипло прошептал: — Мы не дождались тебя. Я приказал отнести завтрак в постель.

На щеках тут же появился румянец. Странно, но говорить о подобном при Абрамове было стыдно… Искоса глянув на него, я увидела откровенно скучающую мину и разозлилась… Что за черт?! В ту маленькую долю секунды во мне проснулась дремлющая феминистка, которую постоянно обманывали мужчины.