Проданная

Но лишь по той причине, что я давно не верила в абсолютное счастье. За ним приходит горе. Всегда. Стоило мне на короткий миг искренне обрадоваться чему-то, как все рушилось. Гаар сказала, что я просто не умею разговаривать с вселенной. Нет, не умею. Точнее, не верю, что она способна услышать меня. Гаар проще — она привыкла верить в своего бога. Но жизнь в Сердце Империи и здесь внесла коррективы — теперь Гаар говорила о боге, как о вселенной. Или о вселенной, как о боге. Но я видела в этом лишь подмену понятий.

Суть веры никогда не изменить, как не называй.

Ник Сверт говорил, что вера — удел несчастных.

Сейчас мне казалось, что он был прав. На Белом Ациане я была совершенно счастлива. Не находилось повода о чем-то просить. Все сводилось к девчачьим хотелкам, которые можно было купить. Единственное, о чем я переживала — это чтобы с достаточным чувством прочесть стихотворение или изящно подать чай.

Когда все рухнуло, я готова была цепляться за что угодно. Но меня не научили. Гаар говорит, чтобы вселенная тебя услышала, надо искренне верить в то, что она поможет.

Не сомневаться. Я просила, но мне было даже стыдно, потому что казалось, что я отыгрывала роль. Будто кто-то со стороны должен увидеть и поверить. Но сама не верила.

Привычно дрогнула каменная панель в стене. В медблок вошла Гаар в простеньком сером плаще на завязках. Она накинула такой же мне на плечи, заглянула в лицо:

— Ну, пойдем? Господин ждет.

Я кивнула, кивнула медику, и мы вошли в узкий потайной коридор. Дом был полон ходами.

В каждые покои, в каждое помещение, на каждую лестницу. Даже Гаар не знала, сколько их здесь, хотя зачастую она отыскивала их на слух, по сквознякам в пустотах. Но я была уверена, что их все на пересчет знал паук. Не мог не знать. Меня они пугали, я чувствовала себя в ловушке. Я торопливо шагала за Гаар, едва не подталкивала ее в спину, чтобы шагали быстрее. Мне почему-то представлялось, что стены могли схлопнуться и раздавить нас.

Лампы на потолке разгорались по мере нашего продвижения и затухали за спиной.

Мы перемещались пятном света в бесконечной безграничной темноте, загнанной в русло каменных стен. Наконец, отъехала очередная дверь, и мы вышли в небольшое освещенное помещение без окон. Квинт ждал там вместе с новым управляющим, Донсоном Фальком. Я поклонилась, как и положено:

Сердце колотилось, к горлу подкатывал комок. Я не хотела уезжать, смотрела в любимое лицо, будто надеялась, что можно изменить решение, остаться.