Прогноз гадостей на завтра

– Надо же, – вздохнула Анастасия, – чего придумала – Евлампия! Хотя имя красивое, но мне и Ефросинья нравилось… И где ты сейчас работаешь?

Сама не зная почему, я ляпнула:

– Отчего же, душечка, – устало и как-то безнадежно ответила Настя, – после того, как узнала, что Эдик Малевич директор кладбища, а Соня Рагозина торгует на рынке конфетами, удивляться всему перестала…

– Я – частный детектив.

– Кто? – подскочила Настена. – Повтори, я не поняла…

Я вытащила из кармана удостоверение и протянула преподавательнице.

Та растерянно просмотрела документ, помолчала минуту, потом резко хлопнула ладонью по столу и жестко сказала:

– Есть бог на свете! Мне тебя господь послал. Слушай, детка, я знаю, за что убили моего Алика, знаю – кто, вернее, предполагаю, кто нанял убийцу, потому что сама личность, задумавшая гнусное дело, не станет мараться… У меня есть доказательства!

Внезапно я увидела прежнюю Настену.

– Тогда надо срочно идти в милицию! – воскликнула я.

– Они уже здесь были, топтались в ботинках по ковру.

Представляешь, один подошел к роялю и сказал, что умеет играть, а после исполнил «Собачий вальс». Умеет играть! Да сам Рихтер всегда говорил: «Я только ученик возле клавиш…»

Она брезгливо поджала губы. Я вздохнула, снобизм преподавателей консерватории известен далеко за ее пределами. Мало в каком учебном заведении так делят людей на своих и чужих. Нет, в стенах здания, где воспитывают всемирно известных музыкантов, нет места грубости. Я представляю, как Настена разговаривала с ментами: очень вежливо, подчеркнуто демократично, любезно, скорей всего предложила им чай или кофе, может, даже рюмочку… хотя, наверное, не в этом случае… Но откровенной быть она с ними не хотела, вот со мной – другое дело, я ведь своя.

– В соседнем подъезде, – тем временем продолжала Настя, – поселился «новый русский», очень богатый, вот у милиционеров и сложилась версия, что убить хотели его, просто перепутали подъезды. Этот богач похож на Алика, худощавый, высокий и тоже в очках! Трагическая случайность, по их мнению.

По-моему, они закрыли дело, не открыв его, но я знаю правду, только какой смысл рассказывать ее подобным людям? Нет, они уже все решили заранее… Спишут в архив… Представь, мне тело не отдают!

– Говорят, оно им для чего-то нужно, – тихо ответила Настя, – вот стараюсь не думать зачем, а перед глазами все равно стоит Аличек, разделанный, как говядина на рынке.

– Не надо, – резко сказала я, – дайте мне телефон.

Настя протянула трубку.