Прогноз гадостей на завтра

Те действовали споро, деловито, включали какие-то аппараты, звякали инструментами, медсестры готовили шприцы… но на лицах медиков не было ни малейшего проблеска надежды, и Алик понял, что конец близок.

Потом его выгнали в коридор, где он и просидел несколько дней, скрючившись на стуле, сжимая в руках совершенно ненужную трубку. В душе жила зряшная надежда: пока ладони стискивают трубочку, Нинуша останется жива. Но ничего не помогло, рано утром в субботу ее не стало.

Похороны и поминки Алик не помнил.

Единственное, что задержалось в памяти: желтоватые, восковые руки Нинуши, сложенные домиком на груди. От полного отчаяния Алик положил в гроб трубку, он не плакал, не было сил. Гема и Эдик, рыдая, кидались на гроб, ритуальный зал крематория был полон людей, многие из которых плакали. Арбени любили за на редкость незлобивый характер, интеллигентность и доброту. Но на Радзинского словно ступор напал, ни одна слеза не скатилась по щеке. Потом он неожиданно трезвым взглядом обвел толпу и холодно подумал: «Ну-ну, ребята, кто же из вас, скорбящих и рыдающих, убил мою Ниночку?»

На следующий день после похорон Алик отправился на Петровку, добрался до местного начальства и потребовал открыть дело «по факту убийства гражданки Арбени».

Довольно пожилой полковник внимательно выслушал Радзинского, он ни разу не перебил парня, только качал головой, приговаривая:

Но когда Алик наконец замолчал, полковник развел руками:

– Уважаемый Александр Сергеевич, открыть дело невозможно!

– Почему? – заорал Алик.

– Нина Арбени долго болела, в ее кончине нет ничего удивительного.

– Но она сказала мне, что ее отравили…

– Мало ли что человеку привидится в агонии, – вздохнул милицейский чин, – мой вам совет: поезжайте на природу, отдохните, успокойтесь. Безумно жаль молодую женщину, но, видно, это ее судьба.

– Эксгумируйте тело, – потребовал Алик, – я слышал, что мышьяк и стрихнин сохраняются в костях долгие годы.

Полковник посмотрел на Алика и стал разговаривать с ним таким тоном, каким учительница младших классов беседует с ребенком-дауном:

– Дорогой Александр Сергеевич, во-первых, у нас нет никаких оснований для подобных действий, а во-вторых, даже если бы и возникли определенные подозрения, мы все равно не можем осуществить эксгумацию трупа.

– Почему?! – заорал Алик.