Птицы Великого леса

– Ведьме не нужно быть виновной в преступлении, чтобы Охотники желали её убить. Для этого нужно просто родиться ведьмой.

– Она права, – согласился Ярополк, и нараставший возмущённый ропот мгновенно затих. – Со времён Хмельной ночи колдунов убивают просто так, без обвинений. Горяя убили ни за что.

– Великий князь, это сделала лесная ведьма!

– Горяя отравили, – оборвал Мефодия Ярополк. – Ему подкинули отравленные восточные лакомства, которые ты купил в тот день на торговой площади, Мефодий. Мои люди всё узнали, нашли свидетелей, всё записали и скоро передадут Пресветлому Отцу Седекию.

Ты, верно, надеялся, что Дарина умрёт, но вместо неё погиб невинный человек. Чародей, которого Рассветные сёстры очистили и благословили.

По палатам пробежал гул, и люди вдруг начали пятиться прочь от Мефодия, точно он был прокажённым.

– Какая возмутительная ложь! – заверещал Мефодий. – Кто этот подлец, который свидетельствовал против меня?

– Твой собственный слуга и свидетельствовал, Пресветлый Брат. Он долго молчал, но недавно сам пришёл с повинной к моей матери, княгине Фиофано.

Что до служанки Дарины, так Третьяна сама сегодня сюда явилась. Эй, добрая девушка, подойди, – Ярополк рукой поманил к себе служанку, и она, вжимая голову в плечи, подошла к князю. – Третьяна, расскажи, где ты была все эти дни, пока тебя искали?

– В храмовом подполе.

– Где? – переспросил князь, как если бы у него вдруг испортился слух.

– В храмовом подполе, – громче повторила Третьяна, а сама посмотрела на Святослава.

 – Меня брат Мефодий там держал силой. Он сказал, что все должны поверить, что я умерла. А когда я сбежала и вернулась домой, Мефодий привёл разбойников, которые всю мою семью перебили, я одна спаслась.

Мефодий закричал, сорвался на визг. Он вдруг позабыл ратиславский язык, завопил на родном троутоском. Возмущённо воскликнула что-то княгиня Здебора, её ключница кинулась с кулаками на Третьяну, и Святослав с силой толкнул Маланью на пол прямо к ногам Чернека.

Дара прижалась спиной к стене, от каждого крика она непроизвольно вздрагивала.

Ей послышался рёв пламени, что рвался прямо из-под земли. Шумно, страшно, тесно. Толпа распалялась всё больше, орала всё громче, и Дара ждала, ждала, когда эта ярость обернётся против неё.

– Она же нечистая! Дочь Аберу-Окиа. Вы же все знаете пророчество: дочери Аберу-Окиа уничтожат города, и миру наступит конец…

– Заткните его, – устало потребовал Снежный князь.

Но Мефодий не замолкал.

– Тихо! – заорал Ярополк.