Птицы Великого леса

Она коснулась рукой живота, прислушиваясь. Дедушка заверял, что Дара носила ребёнка под сердцем, но она не чувствовала ничего, что должна ощущать будущая мать. И какие чувства должны ею овладеть?

Она не желала дать имя тому ребёнку. Может, потому, что изначально знала, что не сможет его сохранить? Может, ей не дано стать настоящей матерью самой природой? Потому что сердце у неё из камня? Почему же тогда оно кровоточило?

Дара тянула время. Почти седмицу она себе выпросила, они провели эту седмицу в пути вместе с дружиной, хотя могли полететь в Приморский на встречу с княжичем.

Но срок истёк, а Дара так и не придумала, как можно было обмануть всех: и людей, и чародеев, и старых богов.

Дара желала обмануть саму себя, обернуть время вспять.

Она мечтала убежать домой, но родная мельница стояла слишком близко к Великому лесу. Там ждали дед и мачеха. Свои. Семья. И там же дожидался её Хозяин леса.

И вот Дара расплетала косы, снимала драгоценные каменья, всю шелуху, что делала из неё кого-то другого.

– Помочь? – спросил Милош, когда Дара зашипела, чуть не выдернув себе прядь волос.

– Нет, я сама, – упрямо ответила она.

Последняя жемчужная нить легла в мешок. Дара ощупала голову, чтобы убедиться, что ничего, кроме воронова пера, не осталось.

– От тебя пахнет кровью, – заметил Милош.

После пожара они не мылись. Не было ни времени, ни возможности. Грязные и изнемождённые, они продвигались по тракту вместе с остальным ополчением и останавливались в деревнях, где им были не рады.

– Я найду баню, – вдруг сказал Милош и поднялся.

Лениво кивнув, Дара прикрыла глаза. Она услышала тихие шаги и скрип двери, но почти сразу забыла и о Милоше, и о бане. Погрузившись в дрёму, она потерялась в забытьи и собственных чувствах. Внизу, где-то в груди, чуть ниже сердца зияла дыра, из неё тянуло холодом и выглядывала пустота, она затягивала, пожирала изнутри.

Это когда-нибудь прекратится? Когда-нибудь она почувствует себя счастливой?

– Пойдём, – шепнули на ухо.

Дара сонно пробормотала что-то. Тяжёлые слипшиеся веки не открывались. Милош подхватил её под плечи и повёл за собой.

– Тут рядом, – сказал он.

В бане не было ни души, даже анчутки, так любившие банный пар, не показывались, верно, не вышли ещё из зимней спячки.

– Воеводы недавно мылись.