Птицы Великого леса

 – Не улетай, возьми меня с собой.

– Зачем ещё? – нахмурилась Дара.

– Я помогу тебе с княжичем, наложу на него чары, чтобы он на всё согласился. Прошу, не бросай меня здесь.

Если Третьяна отправится с ними, то придётся двигаться по земле, на это уйдёт много дней. Разве недостаточно Дара потеряла?

– Прошу. Тебе не справиться без меня.

– Я и сам кого хочешь очарую, Третьяна, – перебил её Милош, начиная стягивать порты. – Раз надо лететь сейчас, то мы летим.

Дара не отрывала взгляда от Милоша, и только это заставляло её не плакать и не клокотать от ярости.

Медленно она развязала пояс.

– Жди нас в Заречье, Третьяна, – сказала она.

Все наконец вышли из избы, Третьяну утащили почти силой, и Милош прыснул от смеха.

– Какие стыдливые. А Третьяна эта без тебя ни шагу…

Дара положила тулуп на лавку.

– Так что случилось? – голос Милоша изменился, он снова попытался заглянуть ей в глаза.

– Ничего. Полетели, – попросила Дара.

Они раздевались быстро, фырча от холода.

И вот птичьи когти заскребли по деревянному полу.

Ворон каркнул, и Третьяна открыла им дверь снаружи. Дружинники собрались на улице, провожая их удивлёнными взглядами.

Птицы оторвались от земли, когда солнце ещё не показалось из-за леса. Только яркая полоса светлела над верхушками сосен.

Сокол и ворон полетели на запад, туда, где, возможно, всё-таки наступила весна.

Город стоял на высоком холме. Белый, а не золотой, растерявший свои краски за долгую зиму. Вышня и Звеня обнимали его с двух сторон, лёд и снег сковывали крутые берега.

Звенели гулко колокола в храмах.

Время пришло для закатной молитвы и для возвращения домой.

Вячко крепче сжал лошадиные поводья.

– Твой город красив, муж, – сказала Чичак, щуря тёмные глаза. – Здесь будет хорошо править.

– Теперь может стать, – ветер всколыхнул красный платок на её голове. Отныне он был шерстяным, тёплым, чтобы защищать от морозов, и скрывал волосы.

Рука потянулась за пазуху, чтобы проверить, на месте ли грамота. Два дня назад их обоз нашёл гонец от Горыни.

Дядька писал о Ярополке, предательстве Чернека и поддержке чародеев. И о лесной ведьме. Буквы на бересте, как раскалённое клеймо, отпечатывались на коже.

– Будь мудрый, – попросила Чичак, проследив за ним взглядом. – Твоя любимая не вернуть. А ведьма спасти нас.

Вячко хмуро посмотрел на жену.

На жену, о которой не просил и которой поведал всё, что жгло душу. Чичак была рядом, когда Вячко читал послание Горыни.