Птицы Великого леса

Впервые с тех пор, как сошли на берег, они остались одни, и больше не нужно было скрывать свои чувства. Тогда Вячко рассказал Чичак всё: о Добраве, об отце, о лесной ведьме и о жгучем желании мести. О том, почему он не желал жениться.

Она выслушала молча, а после поцеловала его в щёку, как брата.

– Однажды мы любить друг друга, но иначе. Ты достойный муж, а я буду достойный жена. Я не прошу тебя забыть другая женщина. Но не хорони себя с ней, – попросила она, прежде чем уйти.

А весь следующий день Чичак молчала, и Вячко испугался, что обидел её.

Женщины горды, их самолюбие легко уязвить. Зря он заговорил с ней о другой, о единственной, любимой. Чичак не могла заменить Добраву. Никто не мог. Но вряд ли ей стоило об этом знать.

Тяжело было понять, о чём думала Чичак. Но на второй день, когда они подъезжали к столице, она пришла в его шатёр сама, разделила с ним ложе. Вячко чувствовал ярость на кончике её языка, пальцами стирал обиду с разгорячённой кожи, и Чичак прижималась к нему лёгким телом, почти невесомая в объятиях.

Она кусала его и зализывала раны, как дикий зверь.

Чичак не походила ни на одну женщину, которую знал Вячко. У изголовья кровати, прежде чем заснуть в объятиях мужа, она положила нож. Не слова любви и страсти она прошептала на ухо:

– Не отказывайся от помощь, даже если ведьма твой враг, – попросила она.

Но Вячко до сих пор не знал, где носило лесную ведьму. Горыня обещал, что она найдёт его, чтобы предложить свою помощь. И вот княжич стоял у Златоборска один, с несколькими десятками покалеченных бесполезных чародеев, а ведьмы не было и в помине.

Вячко отправил гонца вперёд, чтобы тот сообщил в столице о прибытии княжича. Но никто не вышел его встречать, и вряд ли это было хорошим знаком.

Он мог бы принести в жертву чародеям с десяток рабов, чтобы напоить их силой. Тогда бы он взял город, как и желал того Горыня. Но в столице правили не чужие наместники, а родной племянник. Вячко мог бы просить о помощи мачеху, но знал, что она рада будет изгнать его прочь.

И ему приходилось идти на поклон к жене старшего брата. К княгине Гутрун.

Вячко оглянулся, обвёл взглядом весь обоз, что тянулся за ним по дороге. Дузукаланцы и рабы-иноземцы – вот кого он вёл в город. Многие из них даже не понимали ратиславский язык, но больше не было ни на кого надежды.

Останься брат в живых, он бы плевал на угрозы храма. Он бы напоил чародеев кровью своих врагов и разнёс любого, кто пошёл бы против.