Птицы Великого леса

– Но не мои дети, – ноздри раздулись от гнева, точно у бешеного быка. – Они – единственные наследники Ярополка. У них право на Златоборск и на всю Ратиславию. Не станет тебя, и дружина пойдёт за Мстиславом.

– Тебе не одержать победу над Дузукаланом с одной лишь златоборской дружиной.

– Мой отец уже послал три тысячи своих воинов и пришлёт ещё, как только сойдёт снег, – она светилась изнутри такой властью, таким превосходством, что Вячко хотелось зажмуриться.

Он набрал воздуха в лёгкие, чтобы одним только словом покончить с ней и её угрозами, но голова против воли снова повернулась к приоткрытому окну.

Лучники целились в чародеев у ворот: в бывших рабов, которых он освободил и которым пообещал лучшую жизнь.

– Пять лет? – повторил Вячко тихо.

За пять лет многое могло измениться. Вячко за это время мог умереть.

– Мне нужно подумать, – предупредил он. – Дай мне одну ночь.

«Нет, Гутрун, это ты моя гостья. Ты здесь чужая».

Вячко родился и вырос в этих стенах. Он знал их лучше, чем самого себя.

И всю жизнь княжеский дворец теснил его, прятал в тенях, гнал прочь, как крысу. Всю жизнь Златоборск мучил его, душил и раз за разом прогонял прочь, в леса, на болота, в дозор за дозором. Он возвращался, когда было ещё к кому возвращаться.

– Поговорим утром, – голос его сипел, как у больного старика.

– Значит, утром, – повторила равнодушно Гутрун, в то время как взгляд пронзал, точно ледяная буря.

– Что вы говорить? – воскликнула Чичак, но Вячко не дал ей ни слова больше сказать, схватил жену за руку и вывел за дверь.

Дарина и Милош последовали за ними.

За дверью ждали шесть человек, все высокие мужчины с топорами.

– Где прикажешь ночевать, княгиня?! – обернулся Вячко. – В моих покоях или на конюшне?

– Твою ложницу пока никто не трогал, – Гутрун стояла в дверном проёме, скрестив руки на груди. Волчий воротник щекотал её подбородок. Она смотрела на Вячко, не обращая внимания ни на лесную ведьму, ни на чародея. Если бы только она знала, кем они являлись…

Из-за спины княгини показался Мстислав.

Мальчишка уставился на Вячко с нескрываемым любопытством, и не было в нём ни злости, ни страха, ни ненависти. Если мать и пыталась объяснить, отчего родной дядя ему не друг, то он пока не понял.

– Значит, мои слуги пойдут со мной. Они понадобятся мне и моей жене.

– Как пожелаешь, – Гутрун пожала плечами.

Вячко не оглянулся, но услышал, как неуверенно последовали за ним чародеи, как гневно Чичак топала каблуками.